Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много — в Книгу о вкусной и здоровой пище.

Как мы смотрим на людей? Выборочно. Из всего человечества мы замечаем хорошеньких девушек, парней-ровесников и всяких опасных с виду челов крутого вида. Всего же остального для нас попросту не существует. Ни детей, ни стариков, ни людей нуждающихся в помощи. Выборочный такой, искусственный мирок.

Если человеку дать все, о чем он мечтает, — сразу, внезапно, ни за что, то он наверняка зароет это и предпочтет мечтать заново. Сбывшиеся мечты — это тупик, вроде глухой стены в дальней части магазина. Обратно идти — скучно, вперед идти — некуда.

Влюбленные — легкая добыча. Так было всегда и так будет. Тот, кто любит, — бесстрашен и… уязвим. Неуязвимый влюбленный — это нонсенс, лингвистический парадокс.

Ох уж эти женщины! Без них мир стал гораздо спокойнее. Радостнее и абсолютное бесполое счастье заполнило бы его. Ни объяснений, ни страданий, ни ссор, ни войн, ни… самого мира.

Не надо геройски ловить брошенный в тебя кирпич! Достаточно уклониться, чтобы он в тебя не попал.

Единожды солгавши, кто тебе поверит?

Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь

Чтобы оценить положение человека с точки зрения счастья, надо знать не то, что дает ему удовлетворение, а то, что способно опечалить его, и чем незначительнее это последнее, тем человек счастливее: чтобы быть чувствительным к мелочам, надо жить в известном довольстве: в несчастии ведь мы их вовсе не ощущаем.

Государство — не что иное, как намордник для усмирения плотоядного животного, называющегося человеком, и для придания ему отчасти травоядного характера.