Посвящается тем мужчинам, которых считают мужчинами и которые сами считают себя мужчинами.
Дорогой,
Вот бы с Кончитой Вурст Вас рядом поставить,
Чтобы видели все как растает
Фальшивое,
красиво-мерзкое.
И останетесь только Вы,
мужским
аргументом веским.
У меня в юности было три друга. Если мы собирались в месте это было чудесно!…)) Один картавил на «л», другой выдавал раскатистое «ррр», а третий картавил на «г».
— Ула! Мы плиехали! (ура, мы приехали)
Если долго не спать, уйдешь в пограничье, за сторону. Тебя затянет воронка. Ты упадешь в глаз ворона. Держись если не готов! Можно не выйти из вороньих снов.
Не спал: 24, 40, 72 —
Провалился.
Без-дна… без дна.
Я падал вниз,
Я забывал слова,
И криком полнилось пространство,
И вечности мерцало постоянство.
Кусаю губы, плачу от бессилья,
И на главе моей — епитрахиль.
Но нет ни рук,
Ни отпущения грехов*, —
Лишь вышитый узор из слов
* православный обряд отпущения грехов: духовник возлагает епитрахиль на голову кающегося, одной рукой держит ему голову, а другой - крестит, произнося нужные слова.
В королевстве Седьмом был театр теней,
Там светила луна на шершавой стене
В стеклянном дворце при оплывших свечах
Бился кукольный люд на картонных мечах.
За тонкой стеной, в настоящей норе,
Собирался хвостатый крысиный совет
В серых бархатных шубах и пиджаках.
Судьбы кукольных воинов — в их коготках
Ровно в десять часов седоглавый старик
От сгоревшей звезды зажигал фонари,
Шел дремать за кулису, поправ этикет
Сколько раз видел битвы за тысячу лет!
Сначала случился рисунок (2017 г), потом название (2022 г), потом стихи (2025).
Гекельберрифина прощалась с морем,
Тянула жирафью шею из платья.
Ветер свистел вдоль такой колокольни!
Солнце садилось ей прямо в объятья.
Чайки кричали: «До встречи!» и взмахами
Крыльев из облачных башенок строили
Небоскрёбы. А те, как крупинки сахара,
Таяли в чайных глазах расстроенных.
Море шептало вслед, выгибая дельфинам спины:
«Возвращайся, малышка, будущим летом,
к моим синим сказкам, пароходам и ветрам».
После захлопнуло книжку и расплескалось в гостинной.
Не бойтесь привязываться. Не бойтесь.
Мы люди. Нам нужно настоящее тепло.
И по-другому его не получить и не отдать.
Лишь в доверье сердец, в этой зыбкой опоре,
В готовности к ранам, в готовности к боли
Рождается та негасимая искра,
Что зовётся душой, зовётся любовью.
Посвящается всем отчаявшимся и не верящим в любовь и Сергею Горелову, пытающемуся исправить это недоразумение.
В вашем храме, неверы, назло буду ВЕРИТЬ!
Уповать со страшной неистовой силой,
Чтоб любовь, растворенная в руслах артерий,
Взяла и воскресла! И вас воскресила.