Не сошлись только характерами. Телами подошли отлично…

Еще не осень — так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой —
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
… показать весь текст …

Я счастлив там, где тишина,
Где ветер скрипом дерево качает,
Там ароматом в воздухе смола,
Из глубины лесов за сказкой увлекает.

Со мною говорит река приветно,
И мхи устлали под ноги ковёр,
Лешак идёт по следу незаметно,
На становище, где горит костёр.

Одела ягоды нарядная рябина,
В траве алеет пятнистый мухомор,
Гроздями яркими горит калина,
Дубравы поменяли красочный убор.
… показать весь текст …

спрашиваю: ты дух?- отвечает: дождь,
спрашиваю: ты дождь? — отвечает: камень, —
в белом саду, обещает, меня найдешь
у голубятни синей за облаками,
видишь, с семи холмов над равниной свет,
там и сойдемся мы на последней тризне…
что остается от жизни? — ответа нет,
что остается от смерти? — спроси у жизни…

она рисует белого льва и сирень на дверце,
ладони ее подобны ливням, слова сетям,
а он человек с отвесной осенью в сердце,
и в каждом его зрачке молодой сентябрь,
он смотрит в неё как в воду и входит в неё как в воду,
она вдыхает его как воздух, и он обращается в воздух,
и руки их прозревают, и реки пересыхают, и тают льды,
и сон их белые оберегают львы…

cначала она придумает тебе имя,
ливни ресниц её, ветер её ночей,
скажет: мёбиус мой, пиранези, или дум-дум эшер,
потом появится солнце, развесистое как вымя,
и весь остальной мир,
потом она вынет из тебя ребро и замесит глину,
превратится в твою половину,
сделает из тебя тир,
но никогда не сможет попасть ни в одну мишень,
ты будешь чувствовать это любит-не любит, помню-не помню,
маленькое лохматое шевелящееся беспокойство,
ливни ресниц её, ветер её ночей,
пока ангел в кожаном фартуке не проводит тебя до погоста,
или точнее на скотобойню,
… показать весь текст …

Когда-нибудь мы выйдем на другой,
чужой и незнакомой остановке
и поплывём над пылью и травой,
внезапной удивлённые сноровке.

И станет ночь, где звёздам нет числа,
и поведут нас по небесной бровке
проводники без тени и чела
и ангелы в глухой экипировке.

И мы войдём в необозримый зал,
как будто внутрь гигантского кристалла,
смотри — ты скажешь — всё, чем ты не стал,
смотри — отвечу — всё, чем ты мне стала.
… показать весь текст …

Казалось — будет лето бесконечным,
казалось — океаны глубоки…
И вот сидишь и пишешь слово «вечность»
на венах замерзающей реки.
Казалось, откричала птица-осень
и снежный заяц ускакал в закат…
но снова в небо падают вопросы,
проносятся ответы-облака.

Послушай лето, а давай уедем,
туда, где нет времён и падежей,
туда, где крутят ось друзья медведи,
и все, кто хочет, встретились уже.
… показать весь текст …

I

«Он был настолько дерзок, что стремился
познать себя…» Не больше и не меньше,
как самого себя.
Для достиженья этой
недостижимой цели он сначала
вооружился зеркалом, но после,
сообразив, что главная задача
не столько в том, чтоб видеть, сколько в том,
чтоб рассказать о виденном голландцам,
он взялся за офортную иглу
и принялся рассказывать.
О чем же
… показать весь текст …

Я. Гордину

Все это было, было.
Все это нас палило.
Все это лило, било,
вздергивало и мотало,
и отнимало силы,
и волокло в могилу,
и втаскивало на пьедесталы,
а потом низвергало,
а потом -- забывало,
а потом вызывало
на поиски разных истин,
чтоб начисто заблудиться
… показать весь текст …