Сергей Шестаков

Когда-нибудь мы выйдем на другой,
чужой и незнакомой остановке
и поплывём над пылью и травой,
внезапной удивлённые сноровке.

И станет ночь, где звёздам нет числа,
и поведут нас по небесной бровке
проводники без тени и чела
и ангелы в глухой экипировке.

И мы войдём в необозримый зал,
как будто внутрь гигантского кристалла,
смотри — ты скажешь — всё, чем ты не стал,
смотри — отвечу — всё, чем ты мне стала.
… показать весь текст …

она произносит: лес, — и он превращается в лес
с травой по колено, с деревьями до небес,
и входит она в свеченье зелёных крон,
и лес обступает её с четырёх сторон,
она произносит: свет, — и он превращается в свет,
и нет никого на свете, и слова нет,
и облако белой глиной сворачивается в клубок
пока еле слышно она произносит: бог…

Самолётик в обморочной сини
на холщовой ниточке-обманке,
упорхнувший из молочной стыни
за дождей пугливые помарки,
там глаза, огромные как вишни,
вешний город с облачной таможней.
Сердце глуше. Самолётик выше.
Глуше. Тише. Выше. Невозможней.

спрашиваю: ты дух?- отвечает: дождь,
спрашиваю: ты дождь? — отвечает: камень, —
в белом саду, обещает, меня найдешь
у голубятни синей за облаками,
видишь, с семи холмов над равниной свет,
там и сойдемся мы на последней тризне…
что остается от жизни? — ответа нет,
что остается от смерти? — спроси у жизни…

Так путано, невнятно, свысока,
Той поступью сонливости и неги
Пустившегося шагом рысака:
Пошел, пошел — и распластался в беге,
И замер, горделив и величав,
Над мостовой, несущейся стремглав,
Так буднично, как будто неземной
Он легкости и в сане снегопада,
И в сбивчивости той не разнобой,
А произвол Божественного лада,

Явился снег, еще не снегопад,
Но медленно в него переходящий,
И бельм пухом с маковок до пят
… показать весь текст …

cначала она придумает тебе имя,
ливни ресниц её, ветер её ночей,
скажет: мёбиус мой, пиранези, или дум-дум эшер,
потом появится солнце, развесистое как вымя,
и весь остальной мир,
потом она вынет из тебя ребро и замесит глину,
превратится в твою половину,
сделает из тебя тир,
но никогда не сможет попасть ни в одну мишень,
ты будешь чувствовать это любит-не любит, помню-не помню,
маленькое лохматое шевелящееся беспокойство,
ливни ресниц её, ветер её ночей,
пока ангел в кожаном фартуке не проводит тебя до погоста,
или точнее на скотобойню,
… показать весь текст …

она рисует белого льва и сирень на дверце,
ладони ее подобны ливням, слова сетям,
а он человек с отвесной осенью в сердце,
и в каждом его зрачке молодой сентябрь,
он смотрит в неё как в воду и входит в неё как в воду,
она вдыхает его как воздух, и он обращается в воздух,
и руки их прозревают, и реки пересыхают, и тают льды,
и сон их белые оберегают львы…

господи, сделай так, чтобы она не снилась,
не брала за руку, не проводила пальцем по коже,
обрати меня в четвероокий, в четверорукий стилус,
только освободи, только не приводи ее больше, боже,
солнце остановилось где-то меж двух америк,
зябко расколотому надвое небосводу,
рыбы в рыбьей тоске выбрасываются на берег,
человек в человечьей медленно погружается в воду…

Вспоминать, но реже, не по звонку
Заскучавшей боли, уподобляя
Сердце раненому зверьку, —
Так до воя можно дойти, до лая,
Так дичают, всякий теряя стыд
Оттого, что пахнет полынью донник,
Оттого, что эта земля стоит
Не на трех китах, а на двух ладонях…

скажешь: весна, — и станет весна, смотри:
это листва над нами звенит легка,
это в зрачках воздушные янтари,
синие реки, белые облака,
это веселый ясень, высокий дуб,
дальние кущи рая, его углы,
это с твоих горячих слетают губ
сирины, алконосты, скворцы, щеглы…