Сегодня дорога в Рай ведет
чрез девять кругов ада
Ибо соблазны велики в своём разнообразии как никогда

Меня утомила работа.
Но, ещё больше — зарплата.

Правило счастливого сентября:

Мне хотелось бы написать одно слово — искренность.

Искренность во всём. В утреннем чае с душицей и смородиной, в каждом сказанном слове, в улыбке для незнакомых знакомых и наоборот, в прикосновениях друг к другу, и главное — к душам. Искренность в каждом мимолетном взгляде, в каждом робком движении плеч, в каждом уголке, отогнутом на странице книжки, и во всем тобой содеянном, сказанном и нерожденном.

Отдача. Полная, настоящая и совершенная. До последнего глотка, до самого сильного чувства! Полное отчуждение от всего ненастоящего и внешнего. Полное погружение в искренность чувства и правду.

Сентябрь он — про то, что внутри.

Я помню, мы на счастье ели клевер. То было всегда ранним августом. Отчего-то больше тогда мечталось и верилось в сказки.

Мы пили росную воду из чашечек крупного подорожника, что рос вдали от просёлочной дороги. Ходили босые по уже тронутой желтизной траве, она, немного колкая и жёсткая, — единственное, что я отчётливо помню из раннего августа в детстве. Остальное всё смазалось, превратилось в тонкие засветы на плёночных фотографиях и помнится теперь лишь отголоском и тихим эхом. Но я всё же помню…

Сладкий сок красной смородины и первые летающие паутинки в поле. Запутавшийся в волосах медовый ветер и кленовые большие серёжки, слетевшие на ровную гладь озера.

О раннем августе всегда выходит как-то нескладно. Будто маленький воробей учится щебету. Но с любовью большой и какой-то особенной нежностью. Потому, что люблю я его, да так, что слова теряются и превращаются в воздух. И плывет он мягким облаком над большим пшеничным полем, и в воздухе этом — тихая моя любовь.

Слюнтяй

Мать ее учила, что взрослые должны быть строгими. Ни соплей, ни слюней. Потому что жизнь суровая. Нельзя нюни распускать. И сама мать строгой была. Очень строгой.

Когда ей исполнилось годика четыре, мать поставила ее в угол. Потому что она расшалилась за столом и опрокинула кружку с молоком. Мать поставила в угол. Выходить долго не велела. Слезы на нее не действовали.

Ей казалось, что мать права. Когда выросла, то поняла: да, нужно быть суровой, как жизнь.

Вышла замуж. Муж слюнтяй. Ч…
… показать весь текст …

Индейским было лето, и пироги уже поплыли по небесным рекам.
Сидели в понедельник у дороги четыре несерьёзных человека.
Один — в широкой клетчатой рубахе. Совсем седой, хотя ещё не старый. Он рассуждал про вирусы и баги, любил попеть, но глупо без гитары. А может, без гитары он стеснялся и забывал слова любимых песен.
Пищал комар, мариновалось мясо в какой-то совершенно адской смеси.
Другой — прямой, красивый, загорелый, в бандане и с пацификом на майке. Сидел, из тонких веток делал стрелы. Так…
… показать весь текст …

а ты танцуй, моя девочка, когда плохо,
в любимом летнем платье в стиле бохо,
с бокалом хорошего каберне раскатисто хохочи,
держись подальше от неудобных туфель и глупых мужчин.

а ты танцуй, моя девочка, когда больно,
когда душа рвётся к морю или к Стокгольму,
а ты танцуй, моя девочка, в нахально-прозрачном боди,
в этой жизни, девочка, все проходит.

а ты танцуй, моя девочка, сохрани в себе эту нежность,
с босоножками в руке броди вдоль побережья,
меньше думай об упущенном и плохом,
меняй этот м…
… показать весь текст …

Бабочку на цветке
Солнечный луч пронзил.
А ей хоть бы что!
*
Теряется в поле
Тропинка бесследно.
По ней мама идет.
*
В сумраке тени,
Голоса, шаги. «Вер-рь, вер-рь», —
Стрекочут сверчки.
*
Любимый сбежал?
Не гонись. Он споткнется
… показать весь текст …