Елена Соколова Валерьевна

Гуляла Душа, гуляла,
Играла, шутила, мечтала.
Бежала Душа, бежала,
Не знала, любила прощала
Искала Душа, искала,
Нашла, берегла, потеряла.
Кричала Душа, кричала,
Звала, молила, рыдала.
Замолчала Душа, замолчала,
Устала…

Есть следы на песке, на земле и траве,
А ещё есть следы от природы во вне.
Есть следы в глубине чувств твоих и моих,
Я блуждаю по ним и пишу этот стих.

И счастливей следов наших нет ничего, —
Это путь двух сердец: твоего-моего.
Тут случается всё, — и завал, и провал.
Каждый след это страсть, и любовь лишь-финал.

Я не раз доходил до окошка любви,
Слышал голос и прелести видел твои.
Но дойти до конца и на башню залезть
Может только лишь тот, в ком жива ещё честь.
… показать весь текст …

* * *
В метро на Вербное воскресенье читаем
из первого вагона на Хованское
из последнего на Востряковское
собственно
два варианта

Затих разгул, и колокола звон
В морозном воздухе волной дрожащей льется,
Печальный звук! С какою болью он
Укором совести на сердце отдается!

Он в храм властительно зовет
Того, кто изнемог, кто удручен страданьем,
Сложить все бремя мук, греха тяжелый гнет
К подножию креста с любовью и рыданьем.
И ты, измученный душою озлобленной,
Проклявший жизнь, рожденья горький час,
Смирись! Смотри: железом пригвожденный,
Спаситель на кресте больней страдал за нас!

Дух Божий веет над землею.
Недвижен пруд, безмолвен лес;
Учись великому покою
У вечереющих небес.

Не надо звуков: тише, тише,
У молчаливых облаков
Учись тому теперь, что выше
Земных желаний, дел и слов.

1895

Подснежник узкой льдинкою в горсти,
Как та, через которую прошел он.
Еще он весь морозной тайны полон,
Морозной тайны своего пути.

И пальцы холодя прикосновеньем
Мне греет сердце медленный цветок,
Который лишь терпеньем превозмог
Всю невозможность своего рожденья.
1956

***

Сколько бы лет мы ни жили,
Лишь ускользающий час,
Сладкий, как запах ванили,
Дразнит и мучает нас.

Он, неизвестный, манящий
Близостью жизни иной,
Ярче, чем день настоящий,
Даже в минуте одной.

Может быть, в том-то и счастье,
Чтоб, догоняя его,
… показать весь текст …

Подойду взглянуть вблизи,
как проснулось жалюзи:
дню в лицо зевнув широко,
в полусне вздохнув глубоко,
вдруг разжало свои ребра;
и тотчас же, словно зебра,
стал тенистый потолок.
Тут в укромный уголок
забралась подальше тень,
чтоб ее не тронул день,
чтобы луч его косой
не изрезал полосой.
А когда в окно опять
день уйдет, чтоб ночь поспать,
… показать весь текст …

Была ль снята седьмая та печать?
Здесь тишь стоит безмерная от века
И так тепло и сладко засыпать
в отцовском доме, ожидая снега

Трубач ли пьяный в поле протрубит,
а может… ангел — первый иль последний —
все ничего… В глуши селенье спит,
не чая ни суда,
ни искупленья

Воскресное утро. Двое на улицу
глядят из окна и от солнца жмурятся.
Вот дети прошли. Один — забияка —
дразнит зачем-то чужую собаку.
Те двое сошлись лишь на пару часов,
не видеть им общих супружеских снов,
им вместе не жить ни недель, ни годов, —
она не готова, и он не готов.

На лице у мужчины — ни тени заботы,
воскресным утром нету работы.
Не хочется думать про это до срока, —
какая в конторе бывает морока.
Который час? Он не знает точно.
… показать весь текст …

Душа — как ветер,
гладящий траву,
как роса,
освежающая луга,
как дождь,
под которым всё растет и зеленеет.

Вот так и человек может —
изливать доброту на своих ближних,
доброту, по которой они истосковались.

Он может быть ветром,
приносящим подаяние.
Он может стать росой
… показать весь текст …

Когда земля беременна враньем,
когда я вру, ты врешь, он врет, мы врем.
Вранью не правда противостоит,
а та же ложь, переменивши вид.
Еще есть способ: скрестим правду с ложью,
отличный получается гибрид.
Тьмы низких истин нам обман дороже,
известно, правда раны бередит.
А некогда, смешно, искали правду.
Она одна; и что искать ее!
Вот перед нами сто деревьев кряду,
на всех ветвях вовсю цветет вранье.
Оно всерьез исследованья жаждет.
Семь пятниц тут, семь четвергов на дню.
… показать весь текст …

Напрасно реставрировать февраль,
Мороза нет, хотя бывает зябко.
Вблизи аптеки не горит фонарь
И не дымит давно на воре шапка.

Темно и сыро, сыро и темно,
Пустынно и привычно неуютно.
Когда-то здесь играли в домино
И похмелялись иногда наутро.

Куда ушли товарищи мои,
Знакомые, знакомые знакомых?
Вползает незаметно год змеи,
Не потревожив спящих насекомых.
… показать весь текст …

Пчела, прости, я снова о зиме.
Об улье на покинутой земле.
О корке наста на границах тела.
О нас. О наступившем феврале.
О том, как неожиданно стемнело,
и август в каплях оловянной стужи
прошёл. О том, что выглянуть в окно
тебе, живущей вечно и снаружи
любого дома, к счастью, не дано.

Твоя невинность — не твоя вина.
Ты так очаровательно верна
родным шестиугольникам, как будто
в садах не шла гражданская война,
… показать весь текст …

Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки. ..

«Люди вышли из того возраста, когда прав был сильный. Для этого на свете слишком много слабых. Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело. Условия существования слишком тяжелы, чтобы их усложнять».

«Что происходит в России? Государство рассматривает своего гражданина либо как своего раба, либо как своего врага. Если человек не подпадает ни под одну из этих категорий, государство предпочитает все-таки рассматривать его как своего врага со всеми вытекающими последствиями».

Я иду с последней повесткой в большой серый дом на углу улицы академика Павлова и Кировского проспекта. В руке зажат кусочек хлеба граммов 50, поданный мне в одной из квартир в ответ на повестку вместе с причитаниями: «Сынок, помяни его, раба божьего…». Мне радостно на душе, и я согласен так поминать всех «рабов божьих». До вечерней поверки еще далеко. Этот кусочек я унесу на Кронверкскую, залью водой, смешаю с листьями — и на сковородку, устрою пир!.. День хоть и холодный, но
солнечный. С улицы…
… показать весь текст …

Меняется прическа и. костюм,
Но остается тем же наше тело,
Надежды, страсти, беспокойный ум,
Чья б воля изменить их, не хотела.

Слепой Гомер и нынешний поэт,
Безвестный, обездоленный изгнаньем,
Хранят один — неугасимый! — свет,
Владеют тем же драгоценным знаньем.

И черни, требующей новизны,
Он говорит: «Нет новизны. Есть мера,
А вы мне отвратительно-смешны,
Как варвар, критикующий Гомера!»
… показать весь текст …

Закат был оранжево-розов.
Тугие лежали снега.
Холодные чайные розы
во льду отражала река.

Без ветра спокойно молчала
лазурная, стылая высь…
На взмыленной тройке промчала
сверкнувшая звездами жизнь.

И стало бесшумно и глухо,
Как будто весь век проспала
Земля и проснулась — старухой…
А юность ушла в зеркала, —
… показать весь текст …