Все бабы — дуры, все мамы — умные.

Состояние похмельной тяжести очень похоже на состояние нечистой совести. Похмелье — расплата за украденное веселье. В обоих случаях тяжесть на душе — сигнал бедствия. Но не всякий к нему прислушивается или понимает его.

Муж попросил таблетку от головной боли. Приношу таблетку и стакан воды, сажусь в кресло, глотаю таблетку, запиваю водой.
Муж: — Да что это я, в самом деле… У людей вон покруче проблемы…

— Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина!
— Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

Быть умнее начальства нельзя даже с его разрешения.

Ни одному человеку ещё не удавалось пасть так низко, чтобы не нашлось пса, готового охранять хозяина и проводить хотя бы до могилы.

Самое страшное для женщины — прореха между «быть» и «казаться». Когда эти вещи находятся в равновесии и одно не заваливает другое, тогда можно достойно стареть и идти по жизни не спотыкаясь, не вихляя задом и не хромая.

Я — тобою найденная женщина.
Ты меня нашел средь сотен лиц.
Мне тобой была любовь обещана —
Та, что без условий и границ…

Я — тобою раненная женщина.
Что же ты меня не бережешь?
Посмотри, как кровь струится бешено,
Если руку с раны уберешь.

А моя любовь воюет с гордостью,
И чем больше любишь, тем больней…
Вот опять мне не хватило твердости,
Чтобы стать потерянной твоей.

Ничто так не портит характер, как окружающая среда. И нечего всю вину на меня взваливать!

Когда мне было лет тринадцать — четырнадцать, казалось, что люди, которым за тридцать, где-то по ту сторону горизонта… И непонятно, чем занимаются, поскольку жизни там вроде бы уже нет! Но с возрастом эта линия горизонта все время отодвигается, отодвигается… Все продолжается, но по-другому.