Почему одни люди видят в любви освобождение, а другие — потерю свободы? Потому что одни хотят освободиться от одиночества и найти родную Душу, а другие даже не рассчитывают на родство, но при этом ужасно боятся потерять себя.
Не связывайтесь с теми, кто даже в любви продолжает дрожать и думать только о себе. Рядом с такими вам всегда будет душно и одиноко.

Всякий родитель — скульптор. Но не всякое дитя — скульптура.

Что может утолить сердце кроме любви? Что может утешить Душу кроме веры? Куда можно спрятаться без надежды? Зачем все богатства этого мира тому, у кого нет щепотки милосердия и ума?

Нам трудно понять и принять новое. Мы сравниваем его со старым и считаем его каким-то ущербным. Однако же, новое не остановить. И невозможно предположить, чтобы каждое поколение не создавало свою эстетику. Поэтому если старшие хотят сохранить диалог с младшими (именно так, а не иначе — ибо молодым этот диалог не очень-то и нужен) старшие должны обращать внимание не на формы выражения, а на суть.

А суть (как ни странно) всегда одна и та же. Это всё о любви, о поиске себя в большом и не очень приветливом мире, о дружбе и предательстве, о способах обустроить свою жизнь, о чужих и своих. О том, о чём мы все плачем и смеёмся, о том, как сложно нам простить друг друга, о том как всем нам это необходимо.

Вальс, блюз, рок. Макси, мини, длинные волосы, короткие волосы… Да какая разница?

Другие люди оценивают нас по своим меркам. И в этом смысле объективность им только снится. Куда важнее как мы оцениваем себя. Соответствуем ли мы своим собственным идеалам.

Ну, а что касается других, то хорошо, когда нас не оценивают, а ценят. Значит есть за что. Ибо мы способны быть знАчимой частью чьей-то жизни, значит наше общение дарит им радость.
Вообще удивительно, как поверхностна может заходить человеческая критика и каким глубокой бывает человеческая благодарность.

Можно сомневаться в своих знаниях, можно сомневаться в своих оценках и вкусах, можно сомневаться в чём угодно, но не стоит сомневаться в себе. И тем более — извиняться за свою яркую индивидуальность. Другой такой нет и никогда не будет. И каждое наше слово, каждый поступок, каждый шаг в жизни — это дорога на Олимп самопознания.

Мы можем предложить свою любовь, но мы не можем её навязать. Странно, но на этом свете великое множество тех, кто считает, будто насилие и любовь совместимы. При определённых условиях женщина может сказать Да, но в последствии это превратится в сплошное Нет. И несчастливы будут оба. И тот, кто настоял, кто заставил, кто навязал даже не будет понимать почему.

Цель молодости — наделать не слишком много ошибок. Цель зрелости — как можно больше исправить. Цель пожилого возраста — поблагодарить Бога за радости и горести, за свой не самый тяжёлый крест. И конечно — простить себя. За все свои ошибки на долгом пути. Исправленные и нет.
Ну, а цель жизни — почаще жалеть других и пореже — себя.

С людьми постарше бывает трудно. Они больше нашего знают. Поэтому на самые рациональные мысли смотрят с подозрением и ухмылкой и часто приговаривают: «Охохохохо, вот поживите с наше, тогда и поговорим о реальной жизни, а не о теории.»

С людьми помладше бывает трудно. Эти знают всё. Поэтому советы им категорически не нужны, и на самые безобидные и дружелюбные пожелания они смотрят с ироническим снисхождением, а иногда приговаривают: «Йо, папа, да ты от жизни отстал. Вот прокачай свой мозг последними блогами в инсте, вот тогда и поговорим о реальной жизни, а не той что была до царя Гороха.»

Со сверстниками бывает трудно. Точно у многих в школе самым любимым гером был не Чацкий, а Фамусов. И вот они уже столбовые все, в ус не дуют…

А вообще-то всё хорошо. При желании общий язык можно найти с кем угодно. Правда с кем угодно — желания нет!

Многие поэтические строки испытаны временем. Они бессмертны. Они становятся частью нашего языка и мы, наивные, порой даже не отдаём себе отчёт, когда повторяем эти слова. Мы просто не помним, что на самом деле — это цитаты. «Большое видится на расстояньи» или «Счастливые часов не наблюдают», или «Свежо предание, да верится с трудом» и т. д.

Но это было написано задолго до нашего рождения. А есть и другое. Есть то, когда люди писавшие нетленку жили с нами в одно время, что называется дышали с нами одним воздухом… И это удивляет и до сих пор бередит.
Вот только несколько примеров:

«Стань моей Вселенною, смолкнувшие струны оживи…»
«Я когда-то умру, мы когда-нибудь все умираем…»
«Когда тяжело, то не надо подробностей…»
«Лето — это маленькая жизнь…»
«Милая моя, солнышко лесное…»

Я думаю у многих есть самое-самое. То, на чём мы выросли. То, с чем и сегодня живём.

«Когда люди влюбляются, есть период до трёх лет, в течение которого рвение и страсть достигают пика. Внутренние сигналы в организме и мозг — это буквально наркотик любви. А потом доза начинает снижаться. С этой точки зрения мы запрограммированы на то, чтобы терять интерес к сексуальному партнёру по прошествии времени, необходимого для воспитания ребенка, а это в среднем около четырёх лет.»

Дэвид Иглман, нейробиолог

Вот оно что — оказывается уже и научное объяснение нашли трёх-летней любовной…
… показать весь текст …

Скажите им всё, что вы должны сказать, а после — пожелайте удачи. Позвольте им летать, позвольте им падать. И самое главное — позвольте им быть самими собой.

Покажите мне Душу без шрамов и я не поверю, что она жила.

Книги — это зеркало чужого сознания. Хорошие книги — неизбежная часть твоего.

Встреча случается однажды, а путь к друг другу продолжается всю жизнь.

Почему у хороших людей всегда болит Душа? Может потому что они болеют не только за себя? А и за тех негодяев, которые делают им (и не только им) больно?

Почему хорошие люди так плохо спят, ворочаются всю ночь? Почему им до всего есть дело? Почему они не могут молчать? Физически не могут пройти мимо каждого безобразия? Которое, кстати, лично их не касается. Что это с ними, что они везде залезают и воюют за справедливость? Даже в ущерб себе. Они что не такие как все?

Нет, конечно не такие. Видно Ангелов на всех не хватает. И Бог посылает на Землю хороших людей. Отрабатывать внеурочно. Может быть и в ущерб себе. В надежде, что завтра они уврачуют чью-то боль. И тут, среди откровенно-плохих и отвратительно-равнодушных станет меньше боли… И больше хороших. У которых будет шанс — не только страдать, не только переживать, не только спасать родных и близких, а ещё и насладиться жизнью.

Пока есть время. Пока очередной плохиш не выбежал на дорогу и не совершил очередную пакость…

Ничто так не усиливает отношения, как доверие; ничто не украшает их так, как доброта.

Первые признания делаются словами. Все последующие — доказываются делами. Ежедневно.

Доказываю свои теоремы только тем, с кем имею общие аксиомы.

Песни юности — это фон жизни, песни сегодняшнего дня — это белый шум. Детям семидесятых и восьмидесятых очень повезло с песнями. У нас были Тухманов, Зацепин, Бабаджанян, Рыбников. У нас были Танич, Рождественский и Евтушенко. У нас был Высоцкий! У нас был Макар! До шестидесятников мы впоследствии доросли, а со всем остальным — проехали. И слава Богу.
Ну, а ещё конечно Никольский, Романов, Моргулис, Сапунов:

«И в чем вина, что там и тут
Друг друга ждут и тем живут.
Но скучен день и ночь пуста,
Забиты тёплые места…»

Молитв не было, а песни были… Со смыслом, с чувствами, с вопросами в лоб. И ведь до сих пор актуально!

Как странно устроен человек — в радости к нему приходит слепая беспечность, а в горе — долгожданное просветление.