Поминальными свечами дом бревенчатый пропах.
В сердце озеро печали без краёв.
Пропесочили судьбину, разметали в пух и прах,
Одиночество не видит берегов.
Света белого лишённых — как на кладбищах — ворон.
Даже сутки напролёт — не сосчитать.
Уплывает в царство мёртвых с погребёнными Харон,
А живые их уходят поминать.
Сколько отражений лун канет в глубине зрачков…
Не расскажет кот-баюн пленникам материков.
Пусть даже ветром стану я, тебя не обогнать.
Град звонких нот по клавишам об сонную тетрадь…
С одним четверостишием, с началом без конца,
Лежащим под афишами великого творца.
Тягание бессмысленно, а я и не стремлюсь,
Ни наяву, ни мысленно — за лаврами не рвусь.
Спокойное пристанище мне больше по душе,
Я рай блаженный выбрала с любимым в шалаше.
Душ родственных, единых и близких дефицит.
Любви магнит притягивая их,
С утра до поздней ночи, как цербер, сторожит,
Отталкивая пришлых и чужих.
Мы на разных с тобой полюсах каменистой земли.
Тишина — будто вмёрзли в холодные льды голоса.
Нас с тобою по разным концам и мирам развели,
Даже ёмкого слова не дав напоследок сказать.
Столько лет, а, быть может, и жизней, в упряжке одной.
За минуту сумела судьба направленье сменить.
До сих пор снегопад продолжает идти за спиной,
А разбитое сердце — стучать и, как прежде, любить.
«Я не верю» — мне шепчет оно, и преследует ночь,
Будто знает куда разлучённых навеки вести.
Чтобы боль и утрату сумели они превозмочь,
И вернувшись обратно, на зависть ветрам зацвести.