RandyZOO

Это ж у них тут международный бордель, — размышлял дауншифтер. — То есть, даже в гребаный террариум я могу не ехать. Но отшпилить местную лярву — святой долг и почетная обязанность перед приемной родиной

Опять выползет на площадь кучка героев? И мокрого места от них не останется? Потому как не поддержит народ? А народ — это кто?

Происходящее лежало вне пределов судьбы, по которой она, как охотничья собака, шла верхним чутьем, ни о чем особенно не задумываясь.

Сколько-то свободы тебе перепадает и в империи — украсть, соврать, съехидничать. Эжопов язык. Кухонные революции — свергай кого хочешь.

…нельзя жить без свободы. Вот, скажем, невозможно прожить без еды. И без свободы нельзя.

Так речной человек вновь не получил ответа на главный вопрос своей жизни. Он, строго говоря, вообще ничего в ней не понял. И впоследствии умер.

На плацу остался только фантомасно-зеленый Ленин с вурдалачьими оранжевыми глазками.

вот есть начальница столовой. Эта — царица. Второй человек после директора. Максимум, третий.

Его «Я» возникло, когда он почувствовал, что отличается от других.
Думать он пока не умел. Границы его «Я» были пунктирно обозначены случайными тычками чувств. Эти границы оказались совсем близко. Полшага — и «Я» уже кончилось.

патриотизм оказался плохим афродизиаком.