Александр Меркулов

Сегодня я проходила мимо женщины с двумя собаками. Одна собака была без ноги, но они обе хромали. Я спросила, что случилось. Хозяйка улыбнулась и рассказала, что одна собака потеряла ногу, когда защищала вторую и теперь вторая хромает из-за того, что она благодарна ей.

олег для обольщенья дамы
прекрасной чуши не несет
он говорит танцую редко
и все

Я останусь каждой фразой,
Фотографией, штрихом.
Забывай меня не сразу
И не думай о плохом.
Думай, что союз непрочный
Было год не разорвать.
Забывай меня построчно —
Так труднее забывать.
Забывай меня, но долго.
А во мне на сотню лет
Ты останешься осколком
Справа, там, где сердца нет.

Наш автопром бессмертен вроде,
Он никому не по зубам.
Видать, сильна ещё в народе
Любовь к отеческим гробам

А иногда отец мне говорил,
что видит про утиную охоту
сны с продолженьем: лодка и двустволка.
И озеро, где каждый островок
ему знаком. Он говорил: не видел
я озера такого наяву
прозрачного, какая там охота! — 
представь себе… А впрочем, что ты знаешь
про наши про охотничьи дела!
Скучая, я вставал из-за стола
и шёл читать какого-нибудь Кафку,
жалеть себя и сочинять стихи
под Бродского, о том, что человек,
конечно, одиночество в квадрате,
… показать весь текст …

Пришлось мне по долгу службы побывать в одном из закрытых HИИ. Hастолько закрытом, что на дверях сотрудников оного учреждения не вывешивались таблички с указаниями их должностей — только инициалы и фамилия. И вот иду я по коридору, верчу головой, ищу нужную мне дверь. Соответственно, читаю надписи на дверях. Первая табличка, которая мне попалась, читалась просто и без изысков — А. Я. Штейн. Следом за ней шла дверь следующего сотрудника, на которой было выведено — И. Я. Штейн. Это было уже интереснее. Hо совсем меня добила третья надпись, следующая за первыми двумя, которая, следом за двумя первыми, читалась просто великолепно — А. Я. Финкельштейн. Вот такие веселые люди там работали.

Я Васю знаю очень хорошо,
Таких, как он, трусливых встретишь редко.
И я б в разведку с Васей не пошёл:
Зачем два ссыкуна в одной разведке?

Дух бунтарский? Временный обман.
Устаёшь тянуться за звездой его.
Двадцать лет — и мальчик Бананан
Плавно превратится в Козлодоева.

Что еще сказать? Она такая красивая. На нее можно смотреть, не уставая. Я никогда не беспокоился, что она умнее меня: и так понятно, что это правда. Она смешная, но не грубая. Я люблю ее. Мне так повезло любить ее. В этом мире мы не можем решать, принесут нам боль или нет, но только за нами остается слово в выборе того, кто это сделает. Я доволен своим выбором. Надеюсь, и она своим.

стою с корзинкой возле кассы
а мамы что-то нет и нет
вот так и поседеть недолго
в пять лет