Georgy Sergats

Стадо всегда подчиняется своим БАЗОВЫМ потребностям, а не духовным.

Будет спермотоксикоз — будет и любовь. Какая-никакая, но будет.

Любовью названа привычная для homo sapiens лицемерная гнусность — анально-генитальное унижение другого и последующая благодарность за него.

Возникновению нежности мы обязаны промежности как цивилизация — канализации.

Спермотоксикоз и анально-генитальная «любовь», гарантирующие продолжение рода человеческого, гарантируют бессмертие человеческому двуличию и лицемерию.

Происходящее в головах «любящих» можно описать одним предложением: поиметь можно только достоинства, ко всему остальному промежность равнодушна. Если кто-то скажет, что его «зацепило», это значит, что он такие достоинства нашел или вообразил. Пища гонимому зудом монстру похоти найдена, тут и до страсти недалеко. С другой стороны, если кто-то польстился на меня — женщину-унитаз, опустился тем самым до моего уровня, то он мне уже неинтересен: либо достоинства обесценились, либо — сколько можно иметь одно и то же! Поэтому ненавидящего ее она имеет своими отверстиями с бОльшим аппетитом

Коли «любит» мужчина промежностью, то любит, но, разумеется, не уважает он женщину, с которой можно делать все, что угодно. Ассортимент мужских предпочтений свидетельствует об одном: ядро сексуального удовольствия — возможность унижения предмета «любви» по максимуму. Поскольку половая любовь есть осквернение, то как можно уважать человека, на которого у тебя эрекция!

Женщина это такой же парадокс, как и наша эректильная любовь.

Эрекция, похоть, любовь — это синонимы, ибо они живы пока есть зуд от спермотоксикоза и в воображении есть чем и что унижать.

Если секрет женской привлекательности в спермотоксикозе зрителя, то желание женщины лечь под мужчину нормальному мужчине абсолютно непонятен. Особенно, если она ложится под другого.