12947

Силой всех мехов и планочек
Тишину, баян, сотри.
Выходил плясать Романычев —
Комендор с «Эль-три».
Прозвенела сталь подлодки
Тоненькую жалобу,
Краснофлотские подметки
Целовали палубу.
И глаза у всех открыты,
Потому что был в ударе
Этот очень прочно сшитый,
Шесть пудов тянувший парень.
И пошел мельчайшим шагом,
Осыпая дробь с носка,
… показать весь текст …

То был рассвет свинцово-алый,
Холодной пены тусклый мел,
И вот измученный, усталый
На рубку жаворонок сел.
Пронизанный морозной пылью,
Он сотни миль летел с трудом,
Намокли маленькие крылья
И стали покрываться льдом.
Одно спасение от бездны,
От поджидающих смертей —
Кусочек палубы железной
В немолчном рокоте зыбей.
«Не бойся, чудачок, не тронем.
Устал? Какой же разговор!»
… показать весь текст …

Ты, спутница походов и сражений,
Невелика. И шрифт не крупен твой.
Но вижу взлет бессонных вдохновений,
Полдневный блеск над выжженной травой,

Сухой песок морского полигона,
Желтеющую хвою на сосне,
Разбитые стрельбой кубы бетона
И рваные пробоины в броне.

Ты создавалась для борьбы суровой,
Артиллерийской мудрости скрижаль,
Когда по точным методам Чернова
Коваться стала пушечная сталь.
… показать весь текст …

Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей,

Мы всплыли вверх, — нам показалось странно
Так близко снова видеть светлый мир,
Костер зари над берегом туманным,
Идущий в гавань портовый буксир.

Небритые, пропахшие соляром,
В тельняшках, что за раз не отстирать,
Мы твердо знали, что врагам задаром
Не удалось у нас в морях гулять.
… показать весь текст …

Мы попрощаемся в Кронштадте,
У зыбких сходен, а потом —
Рванется к рейду легкий катер
Раскалывая рябь винтом.

Вот облаков косою тенью
Луна подернулась слегка,
И затерялась в отдаленье
Твоя простертая рука.

Опять над морем виться флагу
И снова и суров и скуп —
Балтийский ветер студит влагу
Твоих похолодевших губ.
… показать весь текст …

Я спустился к реке,
Чтобы сразу нырнуть.
Ни о чем я не думал,
Я решил утонуть.

Нырнув раз, завопил,
Нырнув снова, кричал.
Будь вода потеплей,
Я бы точно пропал.

Но была
Она холодна!
Так холодна!
… показать весь текст …

Не с горечью, а с гордостью твержу:
Я без тебя, увы, неполноценен.
Ты Болдиным была мне и Лицеем,
Я вижу мир, когда в глаза твои гляжу.
Но рвутся ткани. Снова слышен треск
Сердечной мышцы. Это звуки роста,
Хмель откровенный кончился,
Рассудок трезв —
В который раз все ново и непросто.
В Михайловское!
В мягкий, мшистый лес!..
На высоте без крыльев не ужиться.
Как на сосну высокую, я на себя залез,
И вниз гляжу, и голова кружится.

Всё сказано. И даже древний Рим
С пресыщенностью вынужден мириться.
Всё было. Только ты неповторим
И потому — не бойся повториться.

Жизнь тратили в волшбе и ворожбе,
Срывались в бездны, в дебри залезали…
Пиши, приятель, только о себе:
Всё остальное до тебя сказали.

(Т.М. Литвиновой)

Мой друг, я знаю: песня спета,
И я не доживу до лета.
Меня убьет злодей февраль.
Но мне себя ничуть не жаль.
Я щедро взыскан был судьбою:
Я жил обласканный тобою.
Но до чего же мы бонтонны*,
И чопорны, и церемонны,
Неинтересные и пресные,
Совсем друг другу неизвестные.

26 ноября 1967 г.
… показать весь текст …

Давно ничего не хотелось.
Вдруг хочется петь и плясать.
Душа — это б ладно,
Но тело
Желает летать оголтело
И взгляды на женщин бросать.

И что-то в нем шепчет так страстно:
— Сними только святости нимб,
И мы полетаем прекрасно
И матерный стих сочиним.
И мы!..
Но душа не хотела,
Чтоб тело мной долго владело.
… показать весь текст …