Меня часто спрашивают, почему мои речи против Карфагена в Сенате такие резкие. Отвечаю — я их ненавижу. Они ублюдки и выродки. Они хотят смерти нам, Риму. И пока я жив, я буду делать все, чтобы они исчезли…
Карфаген должен быть разрушен!

Расстанутся порой с человеком и переживают о нём:
— Как он…
И сердце болит, сомнения гложут, может, зря расстались…
А потом понаблюдают за ним, а он даже и не думает о тебе, собой озабочен и уходит постепенно боль, растворяясь во Вселенной.
Пусть всё у него хорошо будет… А вы справитесь, переживёте, ибо с вами те, кто и должен остаться.

Тяжелы облака от своих серебристых подкладок,
А январские ночи горчат, как глинтвейн с кардамоном…
По подушке беспечно рассыпаны светлые прядки…
Как горят Вифлеемские звезды, помнишь ли? — Помню…

Мы ведь больше не ищем дорогу по звездам, знаешь ли? — Знаю…
— Мы придумали компас и, вроде, еще там чего-то…
Не скучаешь ли ты в бесконечном сиянии рая?
Снится ли по ночам тебе сын звездочета?

Ах, не слушай меня! Вечно женщины так многословны…
Без единого звук к земле лунный тянется луч…
Чем ты занят…
… показать весь текст …

Извини, не встаю. Извини, что окна зашторены. Налей себе чай. Не смотри в мою сторону. Не хочу-не-хочу-не-хочу, чтобы ты меня видел такой. Говорят, я больна. говорят, мне нужен покой. Говорят, где-то солнце, ветер, растет трава. Говорят: «Улыбнись, дружок, ты еще жива». У меня от улыбки, черт возьми, скулы уже свело. Ну чего ты — я смеюсь, а не плачу, на кой же мне черт платок? Не смотри, не жалей, не надо — о чем жалеть? Не лови ладоней, не укутывай плечи в плед. Все равно не согреешь рук, не у…
… показать весь текст …

Прости, я всё придумала сама:
Свою любовь…
Твою любовь — тем паче.
Наверно, той весной сошли с ума,
Но год прошёл — и стало всё иначе.

Какой была счастливой целый год!
Тоска и сердце разлетались в клочья.
В твоей обычной строчке «Дождь идёт…»
Искала грусть и нежность в многоточьях.

Когда в душе распахнутая дверь
И нет запрета входа посторонним,
Не обойтись без кражи и потерь —
… показать весь текст …

Мне нравится зависеть от тебя.
Быть самой слабой (или ей казаться).
И беззащитной чувствовать себя.
И ждать тебя, и помощи дождаться.

Мне нравится во власти быть твоей.
(Когда мне сильной быть надоедает).
Мне нравится с тобою средь ночей
Смотреть на звёзды, что они рождают.

Послушной быть под ласковой рукой,
Когда ты нежный и немного властный.
Мне нравится с тобою быть любой,
Какой захочешь — тихой или страстной.
… показать весь текст …

Возможнo, это разобьёт твоё сердце. Но уходить ты должна так, как будто тебе действительно плевать.
Бывают моменты, когда нет ничего прекраснее, чем убивать человека его же ножом.

Я тебе скажу, пацан: каждый должен жить по графе своей.

Дерьмо — в графе «дерьмо». Пусть живет, пусть ест, спит, но в графе «дерьмо».

Женщина — в графе «женщина». Понимаешь, не мужик, не лошадь, не начальник-матюгальник, а женщина. И пусть в этой графе делает все, что хочет: рожает, не рожает, ссорится, мирится, целуется. В графе «женщина».
В графе «мужик» — мужик. Не баба, не дите, не трус, не лжец поганый, не иждивенец при семье, а Мужик. Вот пусть там и решает, и руководит, и дела заводит, и деньги зарабатывает, и не прикидывается, что их заработать нельзя в графе «мужик».
А дите — в графе «дите». Пусть живет, как дите, громко и радостно, пока в другую графу не перейдет.

Когда каждый живет в своей графе, они и меньше пересекаются, и живут больше и лучше.

А весь этот список красиво называется «народ», которому тоже не надо свои границы пересекать.
Но об этом — в другой диссертации.

ах, сколько б ночей не насыпал июнь
в траву моей жизни густую,
из снежных, горчичных и глиняных лун
я снова найду золотую.

нет, я не присвою чужого огня
(ни злата, ни цвета, ни хлеба).
она посидит на плече у меня
и вновь воротится на небо