Принцалександр

Раскрытый дождевой зонтик всегда глядел в небо с надеждой, но никогда не видел солнечных дней.

На других планетах «Трудно быть Богом», на нашей — трудно быть Человеком.

«…Пусть пред тобой как в наважденьи
До края дОски гробовой
Всё образ знойный, страстный, нежный
Тебе являться будет мой…

И будешь в муках сладострастья
Меня молить и заклинать,
Чтоб ночь любви со мною счастье
На смерть иль рабство обменять!

Но будут мОльбы твои тщетны,
К ним безучастна буду я.
У ног моих, шут распростертый,
Ты не зажжёшь любви огня. "

Люблю тебя, но не за красоту.
Не блещешь ты небесными чертами.
В тебе люблю я сказочницу — ту,
Что душу может упоить стихами.

В поэзии ты Мессалина и Сольвейг, монашенка и нимфоманка,
Порой нежнейший ангел доброты, порой разбойница и хулиганка.
Гордыня есть в тебе, как и раскаянья порыв, подчас ребенок, а подчас вещунья,
Порой, как роза белая, ты жертва зла, порой ты черный аист и беды колдунья.

Пускай ты трижды отречешься от меня,
Пускай анафеме предашь меня прилюдно,
Я не хочу дожить до отрезвленья дня,
Когда забуду яд твоих фантазий чудных.

На поэтическом, как и на реальном небосклоне
Мерцанья звёзд не различить в сияньи ярком солнечной короны.
Когда заходит солнце в силу тех или иных причин,
Становится ясней, что звёздный свет бывает разных величин.

Восковые крылья славы плавятся в ее собственных лучах.

Путь к славе многотруден и тернист,
Успеха жребий своеволен и случаен.
Любителем-поэтом мог остаться лицеист,
Но в гроб сходя, его благословил Державин.

Когда расстаться с невозможною мечтой не оказалось сил,
Когда так стало горько жизнь свою влачить на белом свете,
Не Вам, а сам себе я в исступленьи безисходном изменил,
Судьбу прокляв свою за то, что Вас я слишком поздно встретил.

В неволе птицы не поют, а если и поют, то редко.
А вот поэта хлебом не корми, но лишь не отпирай его страданий клетку.

Я предпочитаю выглядеть в розовом цвете в глазах у женщин, нежели в голубом — у мужчин.