Собственное мнение перед употреблением не разбалтывают, а отстаивают.

`
Создавая сложности, как штиблеты рваные
носят люди должности: избранные… званые…
Меряются силами, детородным органом
местного разлива Ротшильды да Морганы.
Но, верите-не верите, все мы приглашённые:
знатные философы и умалишённые,
жертвы невиновные, палачи безликие,
расы чистокровные и народы дикие.

В рабство ли мы проданы, отпрыски ль свободы —
все, как карты, розданы из одной колоды.
Балаган устроили, выражаясь выспренно:
вы б с Христом поспорили, каково быть избранным.
… показать весь текст …

ваше виртуальное высочество
чувственности нежная печать
скрасьте мои годы одиночества
музыкой пролейтесь в поздний чат

не высокопарные послания
голосом нетронутой души
тихой строчки
добрые признания
торопливо в чате
напиши

пусть на миг забудется все прошлое
не пугает то что впереди
… показать весь текст …

Да, мой хороший. Всё безнадёжно лечится —
Временем, нежностью, книгами и вином.
Все наши рифмы, парки, вокзалы, лестницы,
Всё, чем ты жив, само от тебя открестится.
Пусть не сейчас, не сразу, потом… потом.

Да, по крови эта клинопись журавлиная.
Ветер разносит пепел синичьих гнёзд;
Мы отболим, отплачем, прольёмся ливнями.
Эта свобода: быть — или быть счастливыми,
Главное, что случилось с тобой всерьёз.

Это не кара, просто цена беспечности,
Это не насмерть, хоть и порой навзрыд.
… показать весь текст …

Googlьчетай открой личико

Докури последнюю и бросай,
Май еще не скоро и будет снег.
Все попытки бегства ведут на край,
Где уже не нужен твой быстрый бег.
Ты вчера смотрела ему в глаза,
Слишком свято верила в этот рай,
Прожит день и больше нельзя назад
Будет снег, не скоро наступит май.
Ты вчера не знала, что значит боль,
А сегодня душит тебя зима,
Ты вчера писала ему: «С тобой!»
А сегодня шепчешь: «Теперь сама»…
И замерзли руки, а никотин
Не дает спасения, темно в глазах,
… показать весь текст …

Глядели на меня глаза,
которые меня любили…
Мой Бог, какие чудеса
из грешного меня, лепили!
Что видели они во мне,
что знали обо мне такое
в моём обыкновенном дне,
в моём обыденном покое?
А я ответить им мечтал,
и, может быть, на самом деле,
меня лишь те глаза, да Бог,
на белом свете разглядели…

`
Усталый снег ложится на мирок,
мороз жует шаги, как черствый пряник.
Бабуля в холле выдаст номерок —
пластмассовый билетик на «Титаник».

Второй этаж. Больничный срам и срач,
и смрад, и страх. Знакомая палата.
Течет вода и моет руки врач,
копируя движение Пилата.

Бинты. Старухи. Кровь. Сиделка. Шприц.
Гора пилюль. Тарелка абрикосов.
Какой мудак был этот датский принц!
… показать весь текст …

Бывает в самые лучшие дни: смотришь на человека, с которым счастлив, на его манеру оборачиваться, отвечать на звонок, приподниматься на локте в постели — на всё это множество обыденных жестов, чья неповторимость заметна только при очень большой близости; смотришь, и ясно, что твоя будущая тоска о нём будет создана из того же материала, что и нынешняя радость. Именно эта дурацкая гримаска однажды сожмёт сердце — когда расстанетесь, и ты вспомнишь о ней. Как будто наполняешь копилку монетками, точно зная, что однажды их раскалят на огне и высыплют тебе за шиворот.

Одиноким мужчинам дороги их мозги,
одиноким мужчинам дороги их наречия,
одиноких мужчин все любят, жалеют, лечат,
гладят, балуют, призракам шепчут «сгинь»,
одинокие мачо смотрят из-под бровей,
достают свои кольты, грозятся не застрелиться…
одинокие волки сами себя слабей,
потому что не знают где маски у них, где лица.
Одинокие мальчики… теплую грудь им дай,
повяжи им шарфик, избавь от фамилий, отчеств,
и увидишь сразу (девочка, не рыдай) —
нет волков и мачо под масками одиночеств.