ты рисуешь колонны площади неоготику Тюильри
очертания невозможности бесконечности фонари
ты рисуешь косые линия на неровном подоле крыш
светотени фонтаны дымные вечный город ночной Париж
синева на белейшем мраморе медью патина на стекле
в призме лунные пентаграммы
мимы клоуны бильбоке
детским шариком башня Эйфеля
колесницею Мулен Руж
перспективы пустого скверика
сонной Сены прохладный душ
ты рисуешь немые улицы
эстакады больших мостов
что-то шепчешь
выйдешь в ночь посмотришь на дорогу
и скуля потащишься назад…
все наказы дьявола от бога
в трех словах-
-живи, не парься, брат…
ничего…
ни в будущем ни в прошлом…
будто жизнь застряла на нуле…
вроде жив.(тут даже без вопросов)
вроде мертв… но духом на земле…
ищешь что-то по ночам «клубишься»…
лезешь в окна,
куришь, пьешь вискарь…
бесконечно изменяешь лица…
…а потом,мы сойдем с ума!
Будет ветер считать страницы…
Будут руки искать тепла
Губы жадные впившись слиться
До мурашек,до спазмов,до…
Погружаться в хмельное слепо
Даже скучный зануда- дождь,
Улыбнётся из окон — летом
Загрохочет на весь окрест
Ароматом дохнет полынным…
Нежность,тихо сойдет с небес
Растворится в груди ванильно…
Предчувствуя горестный смрад социального дна
и зная в лицо капитала привязчивый морок,
французы хотят сокращенья рабочего дня,
хотят капучино в постель и на пенсию в сорок.
Французы бастуют. К работе пропал интерес.
Гоняют на байках, зачем-то взрывают петарды…
Стоят поезда. Сталевар попивает «Шартрез».
Уборщики бросили тряпки и режутся в нарды.
Правительство жмётся. Стесняясь, стоит в стороне.
Задорно поют «Марсельезу» трёхлетние дети…
Счастье заключается именно в этом — в цепочке мелких радостей, глуповатых удовольствий, дурацких наслаждений, которые каждый выбирает согласно вкусу и характеру; все это как раз и называется счастьем, ни в чем другом его искать не стоит. Для тех, кто любит, довольно взгляда, слова, улыбки; кому-то для счастья нужна новая шляпка, кому-то — букетик фиалок; одним — вкусный обед, другим — удачная рифма; речная прогулка, свежая клубника, увлекательная книга, прелестный романс, огонь зимой, лед летом,…
Наш романтизм неизлечим!
Откуда грусть, скажи на милость?
Давай сегодня помолчим-
дожди пройдут, костры остынут…
Как только солнца первый луч
скользнет упавшею монеткой,
над плотным строем темных туч,
мы отворим стальную клетку…
Благословляю небеса!
За все, чему нас научили !
Пусть мир не верит в чудеса !
Но мы с тобой уже случились!
…я хочу ее нервной, читающей между строчек, одичавшей от одиночеств, сукой…
Рыжей. Неласковой. Ласковой. Осторожной. С крыши на крышу карабкаться с ней и прыгать, говорить с ней звериным рыком, змеиной кожей по телу ее струиться, переливаясь, и брать ее, не касаясь, и трогать криком влажные легкие…
Сегодня она
живет на окраине города, в самом центре безмолвия, все бесценней сейчас для нее слова… за каждое — целовать, за каждое отдавать или отдаваться, ей тридцать четыре… двадцать… семнадцать часов до встречи со мной. Она загадана, решена и вписана мной в словесную ДНК. Я жду ее, а пока…
…пока происходит то, что всегда идет
перед началом нового. Постепенно
расходятся эти стены,
ломая лед,
лужи собравший за ночь под хрупкий купол.
Пока признаваться глупо.