В тот вечер, брошенная тобой, я плакала от обиды и несправедливости. Растрепанная, с растекшей тушью, я подошла к окну и завыла: о потерянном зря времени и маме, коорая не научила бытьстервой;я плакала по хоошей девочке, которая, как змеинная кожа, покидала меня в эту ночь вместе с болью и воспоминаниями. Я решила стать стервой. С ех пор моя жизнь изменилась, я изменла ее сама, не надеясь н удачное замужество, богатх любовников и наследство. В тот момент я поняла, что моя жизнь, мое счастье, находится только в моих руках. И никому, по большому счету, нет до меня дела.

— А ты изменилась, Катерина.
— Учителя хорошие были.

Вечер перестает быть томным…

Мой давний знакомый. Настолько давний, что, встретив, не узнал.

Черт побери! Вы так вкусно рассказываете, что у меня аж слюнки потекли.

Ну, ладно, ладно. Москва слезам не верит.

Ждите меня здесь. В квартиру всех впускать, никого не выпускать. В случае сопротивления — открывать огонь

Георгий Иванович, он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора, здесь проживает?
… показать весь текст …

Позвонил бывший, что-то говорил, просил вернутся… я молчала… он спросил — что ты молчишь? И тогда я ответила
— Знаешь у меня есть кладбище, оно старое дряхлое, но у него чугунные очень очень высокие ворота, и там могилы всех моих бывших, друзей которые предали, любимых, которые не умели ценить, и просто людей которые причиняли глубокие раны в моей душе, я их там в склепе по хоронила и когда они как призраки от туда уруруру мне, я шлю их на куй, потому что мертвые не должны мешать живым жить, а для меня их больше нет, так же как и меня для них…