Прошлое — это морг памяти.
В нём нет жизни.
Поэтому, наверное, я никогда не мог понять стремление людей туда попасть.
Я много раз пытался забрать с собой Весну.
Пытался сохранить, все краски, запахи и звуки, прозрачность воздуха, прохладный ветерок, ну или (даже пусть) нестерпное ветрище, ласканье солнышка на обелевшей коже с тенями веточек набухших от любви, ну или (даже) жаркие его лучи, палящие несносно.
Всё тщетно. Каждый раз выходит Франкенштейн, в котором жизни нету, в котором нету ощущенья бытия, присутствия себя во всём вот этом том, что ты себе, по памяти, натужно понарисовал.
Все эти образы не помогают согреть себя зимой или когда-нибудь ещё, когда тебе не очень хорошо.
Оно (прошлое) наоборот, крадёт тебя у жизни. Ворует полноту её, которая тебе дана, которая бесценна, которая (пока ещё) жива, по-настоящему. А не иллюзорно представляя то, как всё когда-то было хорошо, и, каждый раз, притом, заканчиваясь грустью, печалью, защемлением души.
Врёт оно. Плохое так же было рядом с тобой, как и всегда. А если о хорошем чём-то помнишь — это был фрагмент, всего лишь, или краткий эпизод, который ты запомнил только потому, что был ему всецело отдан, ты им жил в сейчас (тогда), не видя в тот момент ни прошлого, не замечая ничего плохого, напрочь позабыв о нём на тот момент, когда в тебе присутствовала жизни полнота, и потому тебе сегодня кажется — ты счастлив был.
Зачем оно, скажите? Я не понимаю.
Какой-то мазохизм.
Живите здесь.
Мы не столько помним само событие, как нашу полноту присутствия себя в сейчас.
Здесь, только, вы и можете почувствовать себя живым, и ощутить всю жизненность свою, тот в нашем теле гул её, звенящий, покалывающий изнутри, стучащий в венах и висках, всю боль и радость дней, их глубину и скорбь, и счастье, и разделить её с другими, живущими сегодня с нами, в этом же сейчас, когда б и с кем вы в нём не повстречались.
© Леший 1000
