Я заядлый рыбак, так как вырос на Иртыше. А когда мы переехали в Эвенкию, то свой рыболовецкий зуд удовлетворял на Нижней Тунгуске, находящейся от нашего дома, как принято говорить, в шаговой доступности. Пешком надо было пройти максимум с километр. Ну, а если забираться подальше от других рыбаков, то километра полтора-два.
На Тунгуске водится много всякой рыбы — ельцы, плотва, язи, хариусы, сиги, налимы и даже стерляди. Но за серьезным уловом надо выбираться подальше от Туры, за десятки, а то и сотни километров, для чего желательно иметь собственную моторную лодку. У меня ее не было, и потому я относил себя к несерьезным рыбакам, чей улов составлял в лучшем случае несколько десятков ельчиков — на две-три сковородки жарехи. Да нашей семье из двух человек и одного черного-пречерного кота по именм Кузя больше и не надо было — сын тогда жил у бабушки с дедушкой на юге Казахстана, поскольку, пока он был мал, оберегали его от суровых эвенкийских зим.
Мы ходили на реку преимущественно как на пикник: позагорать там (несмотря на лютость зим, лето в Эвенкии бывает очень жарким), покупаться в быстрой и, мягко говоря, холодноватой воде, перекусить на свежем воздухе. Однажды решили взять на реку с собой и кота, чтобы не скучал дома один. Тем более что собрались мы туда на целый день. На мою долю были снасти, наживка и припасы. Светлане достался Кузя. На руках нести импульсивного кота через весь поселок, наводненный собаками, было рискованно. Хозяйственные сумки были для него большими. И Светлана не придумала ничего лучше, как затолкать его в одну из своих компактных и в то же время объемных дамских сумочек.
Это оказалась французская белая сумочка с позолоченными прибамбасами Chloe (жена только что продиктовала название фирмы — М.В.). Конструкция ее и емкость позволяли Кузе сидеть в этом убежище плотно, с головой, высунутой наружу, а молния, застегнутая под подбородок, не позволяла животному убечь. Сумочка эта уже доживала свой век, и Светлана хотя и использовала ее периодически наравне с другими, планировала во время очередного отпуска приобрести ей замену. — А почему ты именно эту сумочку выбрала? — спросил я у жены.
— Да ты погляди, как Кузя смотрится в ней! — с восхищением сказала Светлана, вертясь перед зеркалом с белой сумочкой на плече и торчащей из нее чернющей головой Кузи с вытаращенными от изумления желтыми глазищами. Очень хороша была и Светлана как центр этой живописной композиции в своем элегантном прогулочном костюмчике. — Да, ансамблик что надо! — согласился я. И мы пошли.
Добрались до реки без особых происшествий. Погода в тот день была замечательной. Кота извлекли из сумочки, и он на поводке, конец которого был придавлен тяжелым камнем, гулял по бережку, пытался ловить бабочек, а Светлана устроилась на пледе загорать.
Я размотал удочку, наживил ее и закинул в воду. Поплавок недолго проплыл по течению, — дернулся и ушел под воду. Ельчик! И довольно неплохой. Первый улов отправился в кан (пластиковая емкость для пойманной рыбы). И снова поклевка! На этот раз выдернул плотвичку, и она сорвалась с крючка уже на берегу и шлепнулась прямо под нос Кузе.
Мы не успели ахнуть, как кот тут же схватил ее и… схрумкал! А ведь вроде перед уходом на реку покормили. Видимо, в нем взыграл охотничий инстинкт. И, надо заметить, что в тот день Кузя еще не раз «добыл» себе рыбку, в том числе одного ельчика снял прямо с крючка. Вот уж никак не ожидали от него такой прыти!
Мы провели на реке в тот день часа три или четыре. И накупались, и назагорались. А Кузя, набив себе пузо свежей рыбой, устроился на плед, под бочок к Светлане, и мирно дрых все остальное время.
Сонного, Светлана затолкала кота обратно в сумку, когда я наконец смотал удочку и повесил на плечо кан с сегодняшним уловом — тремя десятками ельцов и плотвы (да с полдесятка их сожрал Кузя), и мы отправились домой. Пройдя каменистую береговую линию, поднялись в живописный и тенистый овраг на окраине Туры, заросший ольхой, ивняком, красной смородиной и лиственницей. Хорошо утоптанная глинистая тропа вела в поселок вдоль негромко журчащего ручья, стекающего в Тунгуску. Мы не спеша поднимались по ней, любуясь неброской северной природой, расцветшей под ласковым, практически не заходящим в эти теплые июньские дни солнцем, вдыхая ароматы распустившихся бутонов скромных полевых цветов и слушая щебет птах. — Спокойно, Кузя, спокойно!
Это Светлана нарушила пасторальную идиллию, пытаясь успокоить вдруг проснувшегося и активно завозившегося в сумке кота. — Скоро, скоро уже будем дома, сиди! — уговаривала она Кузю в небольшой зазор, оставленный в сумке для поступления воздуха. Но тот продолжал рваться наружу. А из сумки до нас, кроме мявканья, вдруг донесся характерный звук, а вместе с ним и омерзительный запах, не оставляющие сомнений в содеянном Кузей. — Боже мой, моя сумочка! — простонала Светлана. Да, изящной французской сумочке, похоже, пришел конец — такое не отмывается, не отстирывается. После такого даже картошку в этой сумке носить будет нельзя.
— Да ладно тебе, все равно же собиралась менять ее, — успокаивал я впавшую в ступор жену и снимая сумку с котом с ее плеча. — Сейчас вот Кузю надо как-то отстирать.
Увы, кот все свои лапки, брюшко и даже хвост уделал в том, что он сотворил. Но не выбрасывать же его было, как я только что сделал это с сумкой. Тем более Кузя был не виноват в том, что с ним случилось — это я перекормил его свежей рыбкой. Он никогда столько дичи не ел, вот его изнеженный на домашних и магазинных кошачьих кормах желудок и среагировал таким образом. Купание кота в холодном ручье стоит отдельного описания. Мы орали все трое: кот от возмущения, я от боли, потому что Кузя все время изворачивался и беспощадно драл меня своими острыми когтями, Светлана — так, за компанию.
Кое-как отмыв кота, мы завернули его в плед и спорым шагом направились в поселок. А уже дома отстирали Кузю основательно, с душистым шампунем. Правда, на меня потом извели целый пузырек йода, но это уже, как говорится, дело десятое. А дальше кот продолжил обычную свою домашнюю жизнь, и на природу мы уже его не брали, разве что во двор иногда выводили погулять на шлейке. Спустя какое-то время, чтобы Кузе не было скучно сидеть одному дома, мы обзавелись еще одним котом, вернее, котенком, выросшим на глаза Кузи в роскошного серо-палевого, в размытую полоску котяру Дмитрия. И жили они долго и счастливо, душа в душу и между собой, и с нами… PS. На той рыбалке фотоаппарата с нами не было, и потому снимка Кузи нет. Но зато вы можете лицезреть двоих других персонажей этой истории на месте нашей рыбной ловли на легендарной Угрюм-реке..
Черный кот в белой сумке
© Марат Валеев 2 98
