…
Сургутский мороз не просто щипал щеки — он будто впивался в кожу, как голодный зверь. Минус тридцать пять, о которых бодро сообщил таксист, ощущались как холод открытого космоса, где нечем дышать.
Анна крепче прижала к груди большую коробку с тортом — словно это был не десерт, а единственный островок тепла посреди ледяной пустыни. В другой руке она сжимала старый чемодан, набитый вовсе не праздничными платьями. Там лежали шерстяные свитера, толстые носки, пояса из собачьей шерсти — всё, что заботливая жена везёт мужу, который «гробит здоровье» на тяжёлой работе.
Двадцать лет её Игорь «пропадал в болотах», добывая деньги для семьи. Двадцать лет она встречала его редкие звонки с тревогой и ждала возвращения, считая дни до очередной «вахты».
— Приехали, хозяйка. Улица Ленина, дом пять, — сообщил таксист, останавливаясь у высокого кирпичного забора.
Анна моргнула — ресницы тут же покрылись инеем. Перед ней возвышался не продуваемый барак и не облезлая пятиэтажка, а добротный двухэтажный коттедж с коваными воротами. За ними виднелся тёплый гараж, аккуратная баня, ухоженный двор. Из трубы поднимался уютный дым, пахло берёзовыми дровами и чем-то сытным.
Она растерянно посмотрела на квитанцию, которую хранила как святыню. Год назад Игорь просил прислать дорогое лекарство для спины, якобы сорванной на буровой. Адрес — улица Ленина, 5. Ни корпуса, ни дроби. Всё точно.
Такси уехало, оставив её одну на морозе. Ветер хлестнул по лицу колючим снегом, будто предупреждая: не входи.
«Может, это общежитие начальства? Может, он тут сторожем подрабатывает?» — попыталась успокоить себя Анна.
Она нажала кнопку домофона. Калитка щёлкнула и открылась. Двор встретил её запахом жареного мяса, хвои и дорогого угля. Под навесом стоял блестящий японский снегоход — новый, мощный, явно не из «болотной» жизни.
Дверь распахнулась, выпуская тёплый пар. На пороге появилась женщина — крупная, румяная, в дорогой дублёнке и нарядном платье. На каблуках, несмотря на мороз. От неё исходила уверенность человека, который привык владеть ситуацией.
— Вам кого? — спросила она, окинув Анну оценивающим взглядом.
— Мне… Игоря Смирнова. Он здесь работает? — голос Анны дрогнул. — Может, в вагончике…
Женщина громко рассмеялась, так, что звук прокатился по двору.
— В каком вагончике? Вы, наверное, ошиблись адресом. Игорь! — крикнула она вглубь дома. — К тебе тут, кажется, гостья. Или проверка какая-то?…
Анна медленно опустила чемодан на снег. Коробка с тортом выпала из рук раньше — упала вниз, перевернулась, и огромная надпись «Любимому мужу» кремом впечаталась в наледь крыльца.
Женщина в дублёнке перестала смеяться. Лицо её вытянулось, когда она перевела взгляд с раздавленного торта на чемодан, с чемодана на кольцо на безымянном пальце Анны.
— В каком вагончике, вы сказали? — тихо переспросила она, и голос её вдруг сел.
— В том, где он спину сорвал, — ответила Анна. Говорила она ровно, словно диктовала адрес на почте. — В том, откуда он мне звонил каждый вторник и четверг. В том, где он лежал в больнице после буровой, а я продала свою «Ниву», чтобы оплатить ему операцию, о которой он врал.
За спиной женщины в прихожей послышались шаги. Игорь вышел в одной футболке, жуя на ходу, с салфеткой в руке. Увидел Анну. Салфетка выпала.
На его лице не было страха. Не было стыда. Было только искреннее, животное недоумение — как будто персонаж из сна вдруг шагнул в реальность, нарушив все законы мироздания.
— Аня? — хрипло выдавил он. — Ты… как ты…
— Ты забыл квитанцию в куртке, — сказала Анна. — Когда просил лекарство прислать. Я берегла. Адрес на память выучила.
Она наклонилась, достала из чемодана тюк с вязаными носками, пояс из собачьей шерсти, банку с солёными огурцами — всё это аккуратно сложила на сугроб у крыльца. Потом выпрямилась, сняла обручальное кольцо и положила сверху.
— Двадцать лет, Игорь. — Анна посмотрела на него так, будто видела впервые. — Я думала, я вдова, у которой муж каждую вахту чудом возвращается. А я была… кем? Складом хранения? Ты хоть помнишь, как зовут мою маму?
Игорь молчал. Женщина в дублёнке отступила вглубь коридора, прикрывая собой детей, которые уже выглядывали из-за её спины. Старший мальчик — лет двенадцати, вылитый Игорь — смотрел на Анну с испугом и непониманием.
— Заходи, — глухо сказал Игорь. — Давай поговорим.
— Нет, — ответила Анна. — Мне не с кем говорить. Человек, которому я двадцать лет варила борщи, умер. А ты — просто мужик, который живёт на улице Ленина, дом пять.
Она подняла чемодан, развернулась и пошла к воротам.
— Аня! — крикнул он вдогонку. — А как же… а ты теперь куда?
Она обернулась на секунду. Ресницы её были белыми от инея, но глаза — сухими.
— Домой, Игорь. В тот дом, который ты мне двадцать лет обещал построить. Видимо, строил ты его здесь.
Ворота захлопнулись за ней с металлическим лязгом.
Она шла по улице Ленина, сжимая пустой чемодан. Мороз всё так же впивался в лицо, но теперь она его не чувствовала. В голове билась только одна мысль: она ни разу за двадцать лет не спросила, почему он никогда не звал её к себе. Почему говорил «опасно», «не для женщин», «скоро сам вернусь».
Сзади послышался шум мотора. Из распахнутых ворот вылетел тот самый японский снегоход. Игорь — без куртки, в одной футболке — затормозил рядом, едва не сбив её с ног.
— Сядь! — заорал он. — Ты замёрзнешь! Тут пешком не…
— А я думала, ты спину сорвал, — перебила Анна, глядя на то, как легко он управляет тяжёлой машиной. — Двадцать лет. Спина, говоришь? Грыжа? Корешки?
Он открыл рот, но не нашёл слов.
Анна пошла дальше. Снегоход урчал сзади, полз за ней шагом. Игорь что-то кричал, потом плакал, потом снова кричал. Говорил, что всё объяснит, что «так получилось», что «однажды случилось, а потом уже не остановился», что она «лучшая», что «детей жалко».
На слове «детей» Анна остановилась. Повернулась.
— Ты прав. Детей жалко. — Она посмотрела на него холодно, как на пустое место. — И тех троих, что там. И моих двоих, которые ждали отца двадцать лет. Знаешь, сколько раз старший спрашивал, почему ты на его выпускной не приехал? Я говорила: «Папа в болотах, он деньги для нас добывает». А ты, оказывается, на выпускные ходил. Просто к другим детям.
Игорь сполз с сиденья, встал перед ней на колени прямо в снег. Футболка промокла насквозь, его трясло, но он всё пытался схватить её за руку.
— Аня, прости. Я всё исправлю. Я всё…
— Встань, — тихо сказала Анна. — Не позорься. Я уже двадцать лет назад всё решила. Я просто не знала.
Она оставила его на коленях посреди улицы, подошла к краю дороги и подняла руку. Спустя минуту остановилась старенькая «Газель», местная маршрутка.
— До аэропорта сколько? — спросила Анна водителя.
— Триста рублей, хозяйка.
Она села, поставила чемодан на пол. Когда маршрутка тронулась, она не обернулась.
В окно было видно, как Игорь всё ещё стоит на снегу, глядя ей вслед. Маленький, смешной, в мокрой футболке на сорокаградусном морозе. Таким она его раньше никогда не видела. Раньше он был героем, который возвращается с Севера с подарками и усталой улыбкой.
А теперь он просто остался на улице Ленина, дом пять. У чужого дома. У чужой жизни.
Анна достала телефон. Набрала номер дочери.
— Алло, мам? — раздался сонный голос.
— Даша, привет. Я скоро прилечу. Встретишь?
— Конечно. А ты где была? Ты же к папе ездила? Как он?
Анна посмотрела на пролетающий за окном Сургут — на огни, на вышки, на бесконечную белую равнину.
— Ничего, — сказала она. — Обычно. Спину ему, говорит, полечили. Теперь он… поправился. Совсем.
Она сбросила вызов и долго смотрела на экран. Потом открыла чат с Игорем. Их последняя переписка заканчивалась его сообщением трёхдневной давности: «Скоро вернусь. Целую. Скучаю».
Анна нажала «заблокировать» и убрала телефон в карман.
За окном мела позёмка. Маршрутка ехала к аэропорту, увозя её из города, где она так и не побывала у мужа, потому что у мужа в этом городе оказалась другая жизнь. А в её городе, оказывается, двадцать лет жила чужая женщина, которая ждала человека, которого никогда не существовало.
Она достала из чемодана шерстяной платок — последний, что остался на дне, — укутала плечи и закрыла глаза.
В аэропорту она купит билет в один конец. Как и двадцать лет назад, когда она поверила мужчине, который сказал: «Я ненадолго. Я быстро вернусь».
Только теперь она возвращалась не к нему.
Она возвращалась к себе.?…
Муж двадцать лет «мотался по командировкам» на севера. Я решила сделать сюрприз — и приехала в Сургут. Дверь открылa женщина. За её спиной стояли трое детей, до боли похожих на моего мужа.
© МУЖИКИ ГОТОВЯТ 1
