Писатель возрождён, он дышит.
Хоть был растоптан вами, он живой.
Сейчас он просто хочет быть услышан.
Ну что ж, внимай поэта голос злой.
Из сердца пылкого фантаном кровью плещет,
И грудь пробита насковозь пулей слов.
Но наш поэт живой и жаждет мести,
А ты, убийца, утопай в галопе троп.
Он был один, кто мог сказать хоть слово,
Единственный из тех, кто был не мил.
И шею честность опоясала петлёю.
Как Чацкий, в обществе Молчалиных он гнил.