Я-Лилит

Флирт в общении такой же неотъемлемый атрибут, как и скрипка у скрипача, и не может быть безобразен, как и не может быть безобразна звучащая музыка. Правда… если скрипач не фальшивит.

Он меня понимал по губам, как немой щупает картинки без звуков. Он звучный тромбон, как вулкан психовал, доходя до точки кипения. Он кипящий ручей бесконечных идей, поворотов и новых маршрутов. Он маршрутный листок всех отметок и мест, где мы с ним стартовали, неслись и… кончали. Он законченный блюз*, он гранитный карьер, он шумливый лес и ласковый дождь, без пафоса и без сантиментов.
Он крутой, он упёртый, стальной, дикий демон… De mon etre…
Он думал, сломает, но ошибся со мной — Я его приручила объятиями нежными.

Когда спариваются воображение и страх, получается мистическое произведение.

Идеи — как бабочки кружатся в воздухе. Нужно обладать ловкостью рук и быстротой мышления, чтоб они оказались в твоём сачке.

Судить нельзя не судить… о человеке по аватарке в ЖеМке

Говорят, от ненависти до любви один шаг и наоборот, но никто не говорит, что делать после того, как дошёл.

Она жуткий перфекционист, который с маниакальной дотошностью выравнивает корешки на книжной полке, я же, наоборот, вставляю без разбора. Причём в наших с ней беседах так же. Она может монотонно выстрагивать «аргумент», который я сбиваю прицельно логическим броском. Она бесится и я её бешу. А ещё она любит правила, она создаёт их и по-детски обижается, подмахивая дёрнуть её за косичку. Например, при выходе из дома зонты должны быть у обоих «вдруг, кто-то свой случайно забудет». Но по иронии судьб…
… показать весь текст …

Хотелось бы… закрыться. Но, зачастую грызучая боль никуда не уходит. Никогда. Ни через месяц, ни через год, ни через лета. Она просто становится глуше. Ты просто к ней привыкаешь, как к новой коже поверх раны. Слёз уже тоже почти нет, они просто больше не помогают. Нет и ответов, вернее все вопросы уже отболели. Один лишь крик. Глухой. Двойной. Просто одна часть тебя продолжает жить — это биологически и физиологически так. А другая — кричит от боли потерь. «Родного человека больше нет, а ты продолжаешь жить». Спасает только близость того, ради которого ещё чувствуешь желание — Быть…

Весь мир похож на клетку, а люди в нём словно подопытные трахающиеся мыши, запертые в одном пространстве, обречённые на выживание.

— Почему ты решил заняться писательством?
— Я не решал. Всё это из-за идей.
— Много идей?
— Как пчёл в улье и они жужжат-жужжат, навязчиво… им нужно было дать выход. Я и дал.