Когда заря окрасится Победой,
Российским Гимном зазвучит восход,
И над страной восстанет слава дедов,
Вздохнёт свободней, наконец, народ.
Устал он жить при власти 90-х,
Терпеть удавку пресловутых «слуг»,
Когда грошами платят за работу,
Оказывая минимум услуг.
Устал народ терпеть несправедливость
И наблюдать распущенность и гнёт
Чиновников, продажность их и лживость…
Кто не ворует, — тот меня поймёт.
Другие люди, лучше и честнее,
Умеющие труд других ценить,
Сердитый ноябрь смыл яркие краски
На русских пейзажах холодным дождём.
Лишь гроздья рябины, как искорки в сказке,
Мелькнут вдоль дороги внезапным огнём.
В тумане становится всё ирреальным,
Полоска асфальта бежит в облака.
А где-то вдали отраженьем зеркальным
Нет-нет, — да сверкнёт из тумана река.
Брошенная дача, опустевший сад.
Яблоку упавшему шустрый ёжик рад.
Осень отстояла все свои права.
Инеем покрыта жухлая трава.
Птицы улетели следом за теплом
Дальше от метелей, помахав крылом,
От гнезда родного в тёплые края.
И грустит безмолвно стылая земля.
До чего ж уныло этою порой! …
Ветер тронул ветки, зашуршал листвой
И подмёл тихонько мусор со двора,
Где играла звонким летом детвора.
Опускалось ниже небо с проседью.
Потускнели краски поздней осенью.
Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля,
ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона,
пока не исполнится все. Иоанн Златоуст.
Мы ждём чудес в Крещение с Небес!
Как, впрочем, и в любой церковный праздник.
И в день, когда Иисус Христос воскрес,
Надеждами на чудо Небо дразнит.
Всё, что передалось из уст в уста,
Уж поросло неверием замшелым.
Столетья мчатся за верстой верста,
Стирая память предков маловерным.
Что было, сплыло, — подавай сейчас
Любое подтверждение величья
Всевышнего! Что есть Он! Видит нас!
Хотим мы в этом убедиться лично!.. …
Что ж, в этом тоже основанье есть,
Смысл слов: невозможно, чтобы закон остался без исполнения, но и малейшая черта его должна быть выполнена, что и доказал Господь Своим примером, во всей точности исполнивши закон... Не без причины Он сказал так, но с тою целью, чтобы возвысить дух слушателя и показать, что Он праведно поступает, учреждая новые правила жизни; если вся тварь должна принять новый вид, то и род человеческий должен быть призван к другому отечеству — к образу жизни высшей.
Беседы на Евангелие от Матфея. Беседа 16-я.
Кружит снежинок хоровод,
Мороз немножко злится.
А мы встречаем Новый год,
Мы будем веселиться!
Метель осталась за окном,
Она нам не помеха!
Желаем счастья в каждый дом!
И много-много смеха!
Не зря мы ёлочку вчера
Красиво украшали!
А вот и гости к нам, — УРА! —
Входите, мы вас ждали!
Уже накрыли сладкий стол,
Все слышали, хоть раз, о том,
Что, мол, в семье не без урода.
И мать-природа не при чём,
Что их всё больше год от года.
Не о физических сейчас
Хочу сказать я недостатках, —
Иуд (!) мы проглядели пласт,
С кем не всё «шито-крыто-гладко»!
Вы посмотрите, как легко
Пацан с врагом идёт на сделку!..
Ему при этом всё равно,
Какую кто там даст оценку.
За двадцать тысяч с небольшим
«На троне друзей не имеют».
Вернее, нельзя их иметь.
И многие после жалеют
(И есть основанье жалеть!),
Что ты их приблизил донельзя,
Надеясь, что не предадут.
А после хоть плачь ты, хоть смейся,
Когда в нужный час подведут.
Коварства друзей не измеришь.
Сто раз будешь проклят лишь ты.
Потом ничего не изменишь
С кремлёвской своей высоты.
И если народ в твои руки,
Вручая, доверил судьбу,
Спасибо, мир, за новый день,
За солнце яркое в зените,
За свет луны и ночи тень,
Всё слышать, чувствовать и видеть!
За праздник радостный Навруз
И Мать-природы обновленье,
За смелость пробовать на вкус
Всей нашей жизни проявленье!
За первый, трепетный цветок,
За все иголочки травинок,
За талых вод живой поток,
Журча стекающий с тропинок!
За радость слышать смех детей
Ты перспективен и богат.
А вот в семье — неважно что-то…
Уж не единожды женат,
Казалось бы, есть жизни опыт,
Однако вновь не разглядел
В слезах расчёт и хитрость бабью.
И долго верить не хотел,
Что наступил на те же грабли.
Ты изо всех старался сил —
И упрекнуть тебя ей не в чем.
И на курорт её возил,
И максимально обеспечил,
Не ограничивал ни в чём.
Купил ей личную машину,
Мы в России русских «любим».
Лишь границу перейдём —
Со всей желчью в спину плюнем
И помоями зальём!
И расскажем, что кормили
Своим творчеством страну,
Когда пели и шутили!..
Сами — жили, как в плену!
Там не люди же — уроды,
Быдло в жалкой бренности!..
Не хватало нам свободы,
Европейских ценностей!
И смотрели мы на Запад
С нескончаемой тоской!..
ЦАХАЛ – израильская армия.
Цав Ришон – повестка в армию Израиля.
Лишкат гиюс - призывной пункт.
Когда находишься на грани,
Когда весь мир в глазах померк,
Простыми, добрыми словами
Вернёт вдруг к жизни Человек.
Неважно, близкий ли, далёкий,
Его ты можешь и не знать,
Он вдруг возникнет на дороге,
Чтоб очень важное сказать.
И этим отведёт от края,
Где сделай шаг, — возврата нет….
Тех, кто шагнёт — не поминают,
Сколько б ни прожили с ним лет.
И ты поверишь, — всё проходит,
Взойдёт счастливая заря!..
Он не только с гармонью рубаху порвёт
И кадык вырвет, если придётся!
И надрывно за жизнь с матом песни орёт,
Как несладко в России живётся.
Но попробуй хоть слово сказать поперёк
Или попросту с ним согласиться,
Обронить невзначай маломальский упрёк, —
Вам кирдык тогда, как говориться!..
Потому как Россия — с в я т о е! Не трожь!..
Чужаку осуждать не позволит.
За неё пропадать он готов ни за грош,
Зная, сколько в ней пролито крови!
И неважно, татарин ли он иль чуваш,
Белорус, армянин иль нанаец, —
И что за ген внедрили в человека,
Что, только допусти кого до власти, —
И честь, и совесть станут не помехой,
Чтобы предаться вдруг греховной страсти
Стяжательства, корысти беспредельной?!
Нормальным был — стал выродком опять.
И хам уж всем владеет безраздельно,
Но морщит лоб: как ближних ободрать?!
Чтоб выше на одну ступень подняться,
Готов заискивать, одаривать, юлить,
А от народа — дальше отстраняться,
Чтоб вирус нищеты не подхватить.
Потом тщеславия, гордыни станет гонка…
И дикое неравенство опять…
Нет, я к тебе не подойду.
Не улыбнусь вслед, не заплачу.
Мы повстречались на беду.
Теперь расстались, наудачу.
Мы познакомились смешно.
И поженились несуразно.
Полгода жили хорошо.
Ну, а потом — однообразно.
Ты знал футбол, друзей, работу,
Гараж, покрышки да бензин.
А я — домашние заботы,
Детей, подругу, магазин…
И нам уже не объяснить
Где, как мы счастье проглядели.
Одно время у нас дрались мальчишки в начальной школе. Жестоко. Что называется, не на живот, а на смерть. Казалось бы, мелочь пузатая, чего б им делить?! Ан, нет. И ведь лупят с таким остервенением друг друга, что прямо оторопь берёт, пока дежурные учителя или классные руководители не растащат по сторонам. А уж если новенький в классе появится — задолбят. Между прочим, каждый в отдельности очень даже неплохие ребятки, но вместе — свора да и только. Уж и беседовали при родителях, и как только не у…
В ночь сиреневой луны
Звёзды золотом сияли,
Девы дивной красоты
На лужайке танцевали
Грациозно и легко,
Чувственно, самозабвенно,
Из глубин седых веков
С тайным умыслом бесценным.
Были в танце том и страсть,
И талант, и вдохновенье…
Всё быстрей, быстрей кружась
В совершенном исступленье,
Три богини, музы три
В быстром ритуальном танце
Бесшумно в сумрачном обмане
Уходит ночь, взметнув крыла.
И тает в утреннем тумане
Надежда, что во мне жила.
Хотелось радости и счастья,
А получилось… так себе.
В сезон осеннего ненастья
Такие ж мысли при ходьбе
По грязным листьям и по лужам.
И вспоминаются опять
Обидные упрёки мужа,
Что мне наговорил опять…
Скорей бы уходила осень,
Скорей бы что ли Новый год!
