Полынь

Маленький мальчик просит маму: «Мама, поиграй со мной!» — «Некогда, сынок, у меня дела». Старенькая мама звонит сыну: «Навестил бы ты меня, сынок!» — «Некогда, мамочка, у меня дела».

Детство никуда не уходит. Оно концентрируется в определенной точке, где периодически и играет.

Люблю, когда у кого-то хорошее настроение, кому-то повысили зарплату, кто-то купил обалденное платье… Еще больше люблю, когда этот кто-то — Я!

Проснуться бы завтра — там, в детстве… По радио — «Утро красит нежным цветом…» Нарядное платье, белые гольфики, туфли новые, шары в руке и веточки: к едва распустившейся черемухе привязаны белые цветы из папиросной бумаги… Пирогами пахнет. И мама с папой живы…

Как ни убивайся, сколько денег ни трать, какие наряды ни шей, сколько ни пей — а детского ощущения счастья и чуда в Новый год не вернешь. А ведь именно к этому мы подсознательно стремимся.

Я могу быть послушной и даже покорной… но лишь до тех пор, пока меня к этому не принуждают.

Добрая я очень. Даже ужин отдать некому!

Решено! Вся ближайшая зарплата — на макияж, маникюр, прическу, наряд! Выхожу на тропу войны. Кормить будет побежденный…

Если чего-нибудь очень хочется, а денег нет — не расстраивайся! Подожди немного — и перехочется.

О том, из-за чего по-настоящему болит сердце, редко говорят вслух. Потому что сердце по-настоящему болит от того, в чем никто не может помочь.

Она сидела, бессильно опустив руки. Уже нет ни слез, ни вопросов. Еще вчера были сомнения и надежда. Сегодня их нет, и все стало предельно ясным: рак. Страх. Бессилие. Безнадежность. Она не спрашивала Того, Кто наверху, — за что? Она знала. Сидела, смотрела в одну точку — бесконечно, неподвижно. Думала. Потом взгляд упал на часы. Сколько их ей осталось? Скоро вернется муж. Вечером будут звонить дети. Их жизнь перевернется тоже. И в них тоже поселятся страх и боль. Ну уж нет! Пусть это будет… позже. Она это отодвинет, насколько сможет, насколько хватит сил. Она будет бороться! Так, что мы сегодня приготовим на ужин?..

Уговорами и угрозами притащила себя на работу. Пинками и затрещинами заставляла себя работать. Вечером придется платить себе за моральный ущерб.

— Посмотри в мои глаза, за которые ты меня полюбил! Посмотри как следует и скажи: разве могут эти глаза варить борщ?

Любишь — люби, а не торгуйся. Бросаешь — бросай, а не шантажируй. Прощаешь — прощай без условий.

Психологи бьют тревогу по поводу роста агрессии. А бить надо телевизоры.

Работа, густо смазанная зарплатой, усваивается намного легче! Как, впрочем, и жизнь, щедро приправленная юмором.

Простудилась, пошла в поликлинику. Теперь на фоне подскочившего давления, истерического состояния и нервного тика моя простуда — ТЬФУ!

Хорошо, что в прошлом было прекрасное — есть что вспомнить с удовольствием. Хорошо, что в прошлом было неприятное — не так жалко, что ушло…

Глядя правде в глаза, не забывай надевать очки юмора, чтобы с ног не сбивало.

Может быть, главная в жизни удача — вовремя и без боли уйти. Из нелюбимого дела. Из ненужных отношений. Из чужой жизни. И из своей тоже.