Ольга Тиманова

Горячий мед и тысяча причин
остаться до утра, а ты не против,
любовь с утра-лекарство от морщин,
и твои губы, что по телу бродят,

Люблю твой запах, он-второй Париж,
проникновенный голос, боль касаний,
и ты ни слова мне не говоришь
в порыве чувств, признаний и желаний!

За рамки выходя, начнется Рай,
в котором так легко и так воздушно,
а ты меня покрепче прижимай
к груди, плечам и нежности подушек.
… показать весь текст …

На горячем снегу твое имя
кровью я рисую из пальца…
Что-то люди кричат. Черт с ними!
Мне уже некого боятся.

Мой автобус ушел навечно,
номеров не запомню, знаю,
как же мне не хватает встречи,
я тебя за нее прощаю,

Кровь застынет, а снег растает,
холод душу согреет странный,
мое сердце тебя узнает
средь осколков зимы туманной,
… показать весь текст …

Образов тысяча:
я везде разная,
где-то двуличная и безобразная,
где-то в беспамятстве,
шут, манекенщица,
до миллиметра
обычная женщина,
где-то игривая,
где-то ведомая,
и некрасивая,
и не влекомая,
Сложная, дерзкая,
вечно ревнивая,
самое главное-
… показать весь текст …

Разбитое окно,
Льет серый дождь,
И ты спешишь, не застегнув пиджак.
А в воздухе сентябрь, слезы, ложь,
Бездушье, равнодушье, полумрак.

Я в комнате сырой зажгу свечу-
Погасит ветер. Одинокий мир.
Хотела закричать… Уже кричу
На сотни непроснувшихся квартир.

Разбитое окно. (В нем трещина была).
Не страшно показаться людям странной.
Казалось, я жила. С тобою лишь жила:
… показать весь текст …

Лучшей она ни для кого быть не хотела. Он приходил ровно в шесть вечера, вечно недовольный сложившимися или не сложившимися обстоятельствами того или иного дела. Он был мелким руководителем одной мелкой фирмы в самом мелком городе мелкого мира.
Гитана любила его всеми фибрами своей души. Петр любил Гитану тоже. Всем своим недовольным видом. Впервые она была рада, что рядом с ней не слюнявый принц с тремя дохлыми ромашками в руках, а истинный недоволец. Им крутили пальцем у виска, называя «чокнут…
… показать весь текст …

Тургеневский юноша

Он был третьим юношей на филологическом факультете. Первый, Антонов, вечный прогульщик, поступивший по протекции папы-мамы, второй — Маркин — прилежный троечник, глубоко уважающий Пушкина и преподавательницу русского языка Марию Леонтьевну. Они долго задерживались после занятий, так как Маркин хотел «подтянуть дисциплину», а Мария Леонтьевна поверить в себя. Ну, а что такого-Маркину всего двадцать, Марии Леонтьевне-тридцать два. Как говорил классик, «любви все возрасты покор…
… показать весь текст …

В конце пути забрезжит тишина
и мы разденем вечность до лодыжек,
к тебе моя душа обращена-
без колкостей, без боли, передышек,

ловлю твой вздох и чмокаю в губу.
люблю твой мир разрозненный и страшный,
я без тебя ни дня не проживу
герой моей картины карандашной,

змеиным ядом сердце напою,
пускай влечет и манит грех ужасный,
я только понимаю, что ЛЮБЛЮ,
и ясно понимаю, что напрасно
… показать весь текст …

Я тебя прочитала, как книгу,
под раздачу попал, Баттерфляй!
Если гибнуть, тогда я погибну,
если можешь, тогда оставляй.

Город рвал на куски мое тело,
под асфальтом взопрела душа,
в нашей книге «Сто пятое дело»,
ни дадут за нее и гроша.

Все фальшиво? От ног до подарков,
от рассветов до встречный полос.
Но выкидывать прошлое жалко,
если в прошлое вжился и врос.
… показать весь текст …

он позвонит в пять сорок,
чтобы спросить-как челка?
в пороховницах порох
есть же,
держись, девчонка!

и напросившись снова
на пару ведер чая,
вытертый Казанова
к дому придет
в печалях,

наобещает горы,
в долг заберет две штуки.
… показать весь текст …

Мы вместе плыли над землей,
паря над пропастью воздушной,
над нежностью, травой, зарей,
над морем бурным, непослушным;

Ты держишь крепко, и, любя,
целуешь в шею откровенно,
и растворяется земля
в твоих глазах проникновенных,

Вот так бы жизнь с тобой лететь,
довольной быть тем малым что ли…
Как я хочу тобой болеть!
Самозабвенно и до боли!
… показать весь текст …