Лариса Емельяновна Миллер

Не падай под бременем тяжких страстей,
Пожалуйста, выйди из мрака и хмари.
Ведь ты существуешь в одном экземпляре,
К тебе запасных не бывает частей.
А, значит, ты уникум, ты раритет,
На свете такого, как ты, больше нет.

До чего, Боже мой, здесь бывает тоскливо и тяжко,
А особенно если ненастье и жуткая хмарь.
Так и кажется, будто бы всё это — Божья промашка:
Ты и я, и наш дом, и наш город и этот январь.
Но одно хорошо — может всё так легко измениться:
Вместо минуса — плюс, вместо «нет» — бесшабашное «да»,
И останется только за слёзы свои извиниться,
«Что ты плакала?», — спросят, отвечу: «Да так, ерунда».

Коль связать два слова нечем,
То и речи нет, и встречам
И разлукам течь да течь
В полный мрак, который вечен
И откуда не извлечь
Ни единого явленья.
Коль утрачено уменье
Бытие облечь в слова,
Слушай как с травой забвенья
Шепчется «усни-трава».

Целый день хлопья мокрого снега летят…
И чего от нас в мире безумном хотят?
И чего же мы сами от мира хотим?
И куда мы сквозь хлопья густые летим?
Где нас ждут и откуда нам машут рукой?
Хлопья снега летят над тропой, над рекой.
Где предел? Где покой, тишина и уют?
Хлопья мокрого снега снуют и снуют.

.

Цветные мелочи, ура!
Цветные мелочи, живите.
Рутины спутанные нити
Связуют ЗАВТРА И ВЧЕРА.
Цветные мелочи, виват!
Все эти фантики, обертки…
Мой день натерт на мелкой терке,
И быт привычно виноват,
Мешая горестно пожить
Среди возвышенных материй,
То заставляя смазать двери,
То к шубе вешалку пришить.

На влажном берегу, на пенистой волне,
Среди дремучих трав, под градом звёзд падучих,
В бушующей листве, в ее шумящих тучах —
В мирах для бытия приемлемых вполне
Живу, незримый груз пытаясь передать,
Неведомо кому шепчу: «Возьмите даром
Мой праздник и Содом, тоску и благодать,
Мороку и мороз, граничащий с пожаром».
Неужто мой удел качать колокола
Во имя слов чудных и нечленораздельных,
Не лучше ли молчать, как глыба, как скала,
О радостях земных и муках беспредельных…
Вот ветер пробежал по чутким деревам,
И сладостно внимать их скрипу и качанью…
… показать весь текст …

Роза, жасмин и шиповник, и роза…
В этом избытке для жизни угроза.
Роза, жасмин и шиповник — богатство,
Роскошь и пир, и почти святотатство.
Господи, Боже, не дай насыщенья.
Слишком обильно твоё угощенье.
Слишком обильно и пышно, и сдобно.
Яство такое едва ли съедобно.
Роза, жасмин и шиповник, и роза —
Чуда земного смертельная доза.
Для вдохновенья, и счастья, и боли
Нам бы хватило и тысячной доли.

Не вмещаю, Господи, не вмещаю.
Ты мне столько даришь. А я нищаю:
Не имею ёмкостей, нужной тары
Для даров твоих. Ожидаю кары
От Тебя за то, что не стало мочи
Всё вместить. А дни мои всё короче
И летят стремительно, не давая
Разглядеть пленительный отблеск края
Небосвода дивного в час заката…
Виновата, Господи, виновата.

Белый день за белым днем,
Ночи черная копирка.
Что ни слово, в тексте — дырка.
Я прожгла ее огнем,
Жаром собственной души,
Говоря высокопарно.
Перекрестно и попарно
Все рифмуется в тиши.
Отрешенность со тщетой,
Строгость мысли с заморочкой
Разделяются не точкой,
А всего лишь запятой.
И на что она годна —
Ткань словесная, сквозная,
… показать весь текст …

Живём, а значит, умираем.
Ведь мы по-крупному играем
И ставим жизнь на кон,
Небесный свод с лучистым краем
Наш постоянный фон.
На этом фоне столь небесном
Со смертью мы в контакте тесном
Живём, и наш союз
Навек скреплён лучом отвесным,
И нет прочнее уз.