AleksTulbu

Пусть лучше смотрят на тебя стеклянные глаза, чем неживые.

Читаю произведения различных авторов, и стал замечать, что эпиграфы некоторых стихов настолько глубоки по мысли, что тянут одновременно на эпитафию и ею являются.

Я вся в слезах, ты обнимаешь слезы,
Ну, что ковбой, иди поить коров
На водопой, где умирает роза,
Ты сам её сдавил со всех боков!
Заткнись, молчи, и не хватай за плечи!
Обжористым плечам не надо в полымя
От жара рук твоих, задуй же свечи,
Я спать хочу, уйди же от меня!

Молчит, мой вечный колокол, молчит!
Ведь я дал век ему на созиданье,
Творений жизни до могильных плит,
Но он всё говорит мне: До свиданья!
Прощай и здравствуй, — говорит мне он,
Но уходя, я звякну на прощанье!

Мне идти, но ты ранил мне сердце,
Ни за что, просто так, как убил,
И я глупо хочу жить без сердца,
Чтоб ты только меня полюбил!

Если глупый вопрос поставил вас в тупик, то вспомните, что Бог также оказался в тупике, когда решил Адаму подарить женщину, и подарил её, покопавшись в плоти Адама. Посему, ответ на глупый вопрос ищите в глупости самого вопроса.

Какое сердце в этом мире
Не опечалено тоской,
И чья душа в ночном эфире
Не окуналась с головой
В мечты тончайшего сапфира
И цветом неба голубой.
Душа кричала: «Вира! Вира!»,
Но «Майна!» брал её рукой.

Давай на облаках пуховых
В объятьях засыпать.
Луна и солнце как две сОвы,
Нас будут охранять.

Давай гнать ветер хворостиной
Как баба гусаков,
И облака, как плющ завитый,
Сведём под свой альков.

Пусть ветер свежестью пьянящей
Отнимет нас у сна,
И распахнёт нам окна в чащи
У облачного дна.
… показать весь текст …

Я очень уважительно отношусь к труду уборщиц, и очень люблю нашу полненькую и добродушную Клавдию Петровну. Но когда она со всеми своими размашистыми тряпками начинает подбираться к моему компьютеру, принтеру, факсу и сканеру и ко всем проводам их соединяющих у меня замирает сердце, и начинает дрожать как осенний листок на ветру.

Терпение у него лопнуло, а Она продолжала его посылать, и он… включил резервное питание.