А Германт

Жемчужины кисли

Те, кто испытывает нежность
в контактах с органами власти,
пусть берегут свою промежность,
а также, и другие части.

Мать родную не забуду,
Харе Раму, Кришну, Будду!

Я был в застое не по доброй воле —
«служенье муз» оставило меня…
И я пошёл искать удачи в поле,
чтобы поймать крылатого коня
там, где я ближе к центру мироздания,
где нет цивилизации следов,
где ветры не дерут бока о здания,
где нет ни проводов, ни поездов…
И подключившись к некому началу,
я ощутил тепло — пошёл процесс:
моя субстанция энергию качала,
и к слову пробуждался интерес.
И как антенна принимая позывные,
я их преобразовывал в слова
… показать весь текст …

В глазах темнеет… Не иначе — зависть.

Вообще-то правил я не строгих —
об этом путь мой говорит:
На нём завлёк я женщин многих,
Им всем прогнав, что я пиит.

В человеке всё должно быть… Прекрасно!

Блудить, вообще, плохое дело,
и я решил остепениться.
Умом решил, но только тело
решило с этим не мириться.

Группа писка

Саня, у меня пропала эта штука, которая у тебя отлетела…

Не крой, красавица, при мне…

Ну почему в моей башке
полным полно дурацких мыслей?
Ужель вся суть моя — в смешке,
и холостым был Б-га выстрел?

По последним данным, Змей Горыныч страдал шизофренией третьей степени.

К сварливой тёще я привёл козла,
(по Божьему, похоже, наущению.)
Не на меня сегодня тёща зла,
а на козла, который — отпущения

Вчера надел я треуголку
и не позволил никому
топить меня, схватив за холку:
Буонапарт вам — не Муму.

Давший мне кров и пищу,
Господи, дай днесь,
Господи, я тебя слышу…
Господи, вот я весь!

Только мне трудно, Господь —
Тело душе перечит.
Как обуздать плоть,
Если и пост не лечит?

Господи, помоги!
Не погуби душу!
Определи шаги,
Господи, я не струшу!

В плену житейской суеты,
в конце, вдруг, поджидает драма;
Когда с Творцом, почти на Ты,
а за душою нет ни грамма.

Если вы рассчитываете на то, что Альцгеймер обойдёт вас стороной, то у Альцгеймера, на этот счёт, могут быть другие планы.

Да наша жизнь, отнюдь не сон,
а действий множества арена:
не раз в ней, может быть, сыграет Мендельсон,
но только раз прощальный марш Шопена.

Я не позволить Вам меня не позволяю!