Вал Буров

Я шкаф без одежды — так же угрюм и пуст… Измятая пачка, трупы-окурки горкой, а с книжной обложки смотрит усатый Пруст*, с какой-то особой полуулыбкой горькой. Стихи и рассказы — томик чужих грехов, рифмованных удовольствий и сожалений. Едва различимы нотки твоих духов. Всё смертно… Сколько ещё уйдёт поколений, но сорной травою буйно взойдёт порок, развеет ветер его зловредные споры…
Была на кону душа, и — спекся игрок… А утром без опозданий прибудет «скорый»… Ты знаешь такую пытку? — Надмерный с…
… показать весь текст …

Кормит с утра пешеходов унылый день полупрозрачной, льдистой, безвкусной сечкой… Неторопливо старший инспектор — «Тюлень?!» — перебирает паспорт, права, аптечку, шарит в багажнике, просит открыть салон… Сумку прощупал — пусто. Разочарован. Не повезло со мною тебе, гегемон… Мне — и подавно. Двадцать минут!.. Херово…
Я представляю, что думаешь ты сейчас. Куришь, глядя в окно… Остывает ужин… Люди с тележками молча, стоят у касс, я с ними вместе — нетерпелив, загружен… Голоден и озабочен, угрюм и зол. Если б ты только знала! Хочу безумно — волосы, шею, впитавшие дрожь Kenzo, чёрное небо глаз с поволокой лунной, стройные линии чуть разведённых ног, жадные губы, жаркий бессвязный шёпот…
Сунул пакеты… Еду… ворота… порог… Паника зверя перед лицом потопа! Сердце клокочет, а мысли саднят — беги, не возвращаясь, эта болезнь досужа! Всё, что есть жизнь — ворованные четверги.
Счастье твоё, увы, не оставит мужа…

Ты носила зелёную кофту и белый платочек.
Я на нём двадцать точек едва успевал насчитать,
но сбивался опять, и опять результат был неточен.
Мне тогда было семь или восемь. Серчал: ни черта
не выходит! «Побойся Христа, — ты, крестя, говорила. — 
Сохрани и помилуй, не ведает страха дитя!
Дай здоровья и силу ему!» До захода ярила
ты доила пятнистую Милу и, не кипятя,
совершенно живое, парное — в кувшин наливала.
Невозможно забыть тех ватрушек и вкус творога,
и урчащую морду, объевшуюся до отва…
… показать весь текст …

Вы сегодня проснулись не в духе? Чуть насуплены бровки прелестные,
золотистые в солнечном пухе… Разбудило вас утро воскресное —
просочилось, скользя по обоям, породив столько шума досужего,
и умыло, рядя в голубое, очень нежное, мягкое кружево.
Мчавшись рысью по снежному сити, я стремился прибыть поскорее, но,
увы!.. Что угодно просите, дорогая Мария Андреевна!
Вы хотите верхом прокатиться? Я готов на любые лишения —
вот вам плечи, спина, поясница — поскакали смотреть подношения!
А развязыв…
… показать весь текст …