Не надо, не верь ледяном ветру,
И боль ты в душу не пускай.
Горит надежды луч заветный,
О нем прошу не забывай.
Чужим словам, лихим посулам,
Ты в сердце не позволь попасть.
И нежность не дроби на части,
Любовь не позволяй украсть.
Быть может в чем-то люди правы,
И где-то есть моя вина.
Но ревность — горький вкус отравы,
Не пей, прошу, ее до дна.
Она разрушит все, что свято,
И в реку горя унесет.
Не надо мне твердить, что завтра,
Будет лучше чем вчера.
Пустая времени затрата,
Горькая, циничная игра.
Кто прошлого не помнит,
Как же «ЗАВТРА», построят на фундаменте чего?
«СЕГОДНЯ» уплывет когда-то,
Потомки позабудут и его.
Ведь наша память, это нить столетий,
Она проходит сквозь века.
Оборвать ее, достойно плетей,
Но не поняли мы этого пока.
Мы листики большого древа жизни,
И наша кровь исходит от корней.
Не грусти одинокое сердце,
Что в мире так мало тепла.
И от боли некуда деться,
А кругом холод да мгла.
Ты не бейся загнанной птицей,
Пытаясь все в небо взлететь.
Научись ты в клетке ютится,
Не получится в мире сим петь.
Не пытался любовь отыскать —
Заколочена, где-то гвоздями.
Не стремись свободно дышать,
И с другими остаться друзьями.
Ты не плачь по ночам, в час тиши,
Это попросту нам не поможет.
Грустный закат,
Печален и вечер.
Солнечный диск потух до утра.
Вот и окончены глупые встречи,
Сердцу с любовью расстаться пора.
Лето любви нам явилось нежданно,
Грело улыбкой, пьянило вином.
Каждая встреча была желанной,
Счастье местилось в тебе лишь одном.
Жаркие ночи и сладкое утро,
Пьяной улыбкой манили любя.
Ты называл меня «незабудкой»,
Только забыл любовь не щадя.
Ветреным сердцем заметил другую,
Весеннее небо стучится в окно,
Такое бездонное и голубое.
Первым дождем умыто оно,
Такое близкое, прямо родное.
И кажется сможет помочь, поддержать.
И боль заберет слезинкой дождливой.
Небо над родиной — легче дышать.
И ветер подул весенний, игривый.
А воздух пьянит, как хмельное вино.
Пусть это не Турция, и не Канары.
Нам с нашей родиной так повезло,
И Богу за это мы все благодарны.
Короткое лето нашей судьбы.
Оно так прекрасно, но слишком жестоко.
Как яблони цвет — наши труды.
И август порой такой одинокий.
Есть солнце конечно, и ясные дни.
Сирени первые, нежные почки,
Но есть холодные просто дожди,
И хмурых туч равные клочья.
Оно пролетает как будничный день.
Короткое лето — Подарок от Бога.
А мы не заметим — оцвела и сирень,
И стала кончаться как будто дорога.
Осень срывает листья души.
Не станет жалеть уходящее лето.
Мои мечты они легки как птицы.
Порхают где-то в облаках.
На небе им так здорово ютиться,
И не страшны не боль, не страх.
А в час когда на сердце стужа,
Они стучатся мне в окно.
И высыхают
из слез лужи,
А в руки вновь беру блокнот.
Из слов мы сними строим счастье,
Обитель для моей мечты.
Где не приходят в дом ненастья,
Цветут где вечно там сады.
Любовь живет всегда хозяйкой,
Каждый год, весеннюю порою,
Когда солнышко стало теплей,
Манит прошлое так за собою,
Где улыбки и хохот друзей.
Да, теперь мы все повзрослели,
И имеем мужей, и детей.
Но опять вспоминаю качели,
И забавные игры в врачей.
Где мы кукол своих наряжали,
И мечтали:
«Повзрослеть бы скорей!»
А уроки учить не желали,
Не хотели листать словарей.
Каждый день нам казался прекрасным,
Не надо, я прошу, не надо,
Окно в былое закрывать.
Да, пусть оно и не святое,
Но не имеем право забывать.
И пусть в учебниках когда-то,
Все припишут на бело.
Но помни ведь альбом солдата,
И май, улыбкой все цвело.
А кровь солдата — наша гордость.
Цена свободы, наш урок.
И пусть бросает кто-то колкость,
Дед защищал тебя сынок!
И ты не бойся стать не модным,
Цветы к могиле положив.
Траурный платок да темная одежда,
И глаза, что больше не живут.
В них когда-то теплилась надежда,
А теперь слезы лишь бегут.
Руки так дрожат цветы сжимая,
Кажется готова вот упасть.
Но не может мать родная
Сына на прощанье не обнять.
Громкие слова про честь и доблесть
Матери пустой лишь звук.
Ей бы сыночку еще увидеть,
Да раздался молотка уж стук.
Как, скажите, ей домой уйти?
И отдать земле свою кровинку?
Январские сумерки постучались в окошко.
Дневное светило ушло на покой.
И мне почему-то грустно немножко.
Вот старого друга найду телефон.
«- Ну как ты ?»
«- Отлично. Все вроде в порядке.»
Но отчего-то скатилась слеза.
Любовью играли словно мы в прятки.
И нас разлучила обиды гроза.
А гордость разбила любовную чашу,
И теперь мы просто друзья.
И дочку любишь, увы, ты не нашу.
Я осталась одна, не твоя.
Январский вечер стучится в окошко.
Вечер. Небо усыпано миллионами
ярких звезд. Морозный воздух
обжигает легкие, трудно дышать.
Совсем молодой парень упрямо
идет, шаг за шагом по снегу.
Иногда он оступается и проваливается в глубокие сугробы, но упрямо
продолжает идти дальше. В его
пальцах крепко зажаты две алые
розы.
И вот… вот он увидел, то к чему так
упрямо шел. Но так надеялся не дойти. Никогда. Цветы сами выпали
из рук. Как две кровавые капли.
— Ты же так этого хотела. Я здесь,
вернулся, — беззвучно шепчет
Дождливый рассвет в окно мне стучится,
Смывая улыбки с проснувшихся лиц.
Сегодня лишь вторник, Неделя долго так длится,
Не слышно с утра щебетания птиц.
Я просто встаю без надежды на радость,
Ведь счастье давно позабыло мой дом.
Я снова дышу не веря улыбкам,
Живу словно в клетке в мире большом.
Не радуют сердце ни люди, ни осень,
Лишь капли дождя омоют печаль.
Осенний рассвет, как первая проседь,
Пожухлой листвой город засыплет мой невзначай.
Одна среди враждебных скал,
Смотрю на острые уступы.
Лишь вижу злобный я оскал.
В ухмылке растянулись губы:
«- Ну, что зачем еще тянуть?
Бесцельно прожитые годы!
Назад не хочешь ли взглянуть,
На лиц знакомых хороводы?
С чего начнем? Ах да, друзья,
И первой дружбы детской своды.
Или покажем школу мы,
Где протянулись на года
Учебы краски непогоды?
А дальше пепел многих лет,
Не сули мне кукушка, ты щедрая,
Сотню лет, это просто года.
Ты о доле счастливой не ведаешь,
Не поймешь ты меня никогда.
Ты не знаешь где горе подкралося,
Где предательства острый клинок.
И любовь когда вдруг разпалася,
Прозвенит когда страха звонок.
Не пророчь мне, кукушка крикливая,
Сотню лет, это просто года.
Жизнь играет в рулетку капризная,
И удача ждет, увы, не всегда.
Скрипучая дверь и забитые окна,
Да тихое эхо осторожных шагов.
Давно не приходят сюда горожане,
Не открывается старый засов.
А тени скрывают не ровные стены,
И битый кирпич хрустит под ногой.
Старые ткани подвержены тленью,
Лишь эхо витает над головой.
Все тихо, спокойно и как-то печально,
Время закончило быстрый свой бег.
Но вдруг замечаю взгляд я случайно,
Внимательный взгляд ловлю на себе.
Он в душу мне смотрит, читает как книгу,
От этого взгляда хочу убежать.
Пересохшие губы
Шептали: «Прости»
И капелька горя
Скатилась нежданно.
Груз вины тяжело, так нести.
А в жизни любовь
Оказалася главной.
И все стремления, мечты —
Пустота
Лишь цепи стальные
Холодному сердцу.
Не радует душу
Вдруг красота.
Ведь нет огонька,
На горизонте появилась только
первая, яркая полоса. Окрашивая
край неба в бледнорозовый цвет.
Лес еще спал, окутанный туманом.
А вот речка, даже сонная, весело
звенела, с высоких камней спадая
вниз. Разлетаясь холодными
брызгами, вздымая пену, а потом
длинной лентой убегала куда-то
вдаль.
Молодой парень сидел на камне,
жадно вдыхая прохладный,
свежий, утренний воздух. Что-то
горячее давило на сердце. И хотя на улице было прохладно, Валентин,
Светлые волосы, Валерия, еще не тронула седина, а морщины были
только возле глаз, от частого
смеха.
В его жизни было всякое. И все
же у него сейчас большой,
добротный дом. Дом, где он сам
выбрал. Крепкий бизнес. И не мало
нулей на счету в банке.
Смотря на дочерей, Валерий
Степанович, вспоминал свою
первую жену. Свою единственную
любовь.
Лена была на много моложе
Валерия. Только тогда мужчина на все закрывал глаза.
Холодный, бездушный вечер.
Сменяет такой же день.
В былом остались встречи.
Осталась лишь памяти тень .
И нет тепла, чтоб согрется.
Холод продрогшей души.
И нет надежды исправить
Ошибки. Хоть как не спеши.
А ветер в окошко стучится.
И плачет, и воет опять.
Как будто, что-то случится.
И надо, кого-то спасать.
И сердце, опять не на месте,
Толкает, куда-то бежать.
Но только счастье разбито,
Не склеить его, не собрать.
Парень грустно улыбнулся,
бросая последний взгляд на речку,
лес, на всю округу. Пытаясь
вобрать ее в себя. Запомнить
каждый камушек, каждый
цветочек. Прощаясь с самым
дорогим для сердца.
Но здесь, Валентин, услышал как
открылась дверь. Не поворачиваясь
он знал, что это отец. Он всегда
вставал в такую рань.
Валерий Степанович сонно
потянулся зевая. Только вдруг он удивленно заморгал
глазами: