Александра Мисанова (Кукла Саша)

прошлое — это всё, что уже неважно,
даже если оно ещё продолжает длиться.
ты случишься потом — случайно, неантуражно,
перечеркивая все адреса и лица.

октябрьские листья хрустят под напором подошв, живется и дышится высохше, по-осеннему. ненужность одних затмевает созвездие ковш, а нужность других заслоняет собою вселенную.

я смотрю на тебя и из сердца уходить осень,
гордиев узел
приказано разрубить.
от самого старта до перевёрнутой цифры восемь
я, честное слово, буду тебя любить.

всё то не вовремя, то некстати
как сложно стало вставать с кровати
и мерить годом, успехом, стажем —
всем тем, что в общем-то и неважно
бессилен цвет/безвоздушье/хронос
я здесь
я рядом
иди на голос

мы одинаково нищие и смешные,
безнадежные моральные инвалиды,
я люблю тебя от рождения и до ныне,
жертва городского апартеида.

ты — это отдых. мой долгожданный отдых.
мир на твоей ладони — такая малость.
ты — это воздух. мой настоящий воздух.
я задыхаюсь. нравится? задыхаюсь.

из чего состоит человек?
из предательства, лжи и обмана?
из часов, телефона, кармана?
из овалов зрачков из-под век?
но я знаю, что ты состоишь
из неведомой миру породы —
из убийственных красок природы,
из того, как нечутко ты спишь,

подпирая подушку рукой,
из земли и металла, и камня,
из воды, заливающей пламя.
почему тебе нужен такой
человечишка вроде огня,
… показать весь текст …

бывает, доводы дают одни лишь трещины
из-за отсутствия вменяемых причин:

какое мужество необходимо женщинам,
чтобы влюбляться в женственных мужчин.

узкие плечи, запах и вкус ментола, хрупкость запястий, тоньше — день ото дня.
дикость вопросов — кто ты и даже «кто мы». тонкие шпильки. это не про меня.

мертвые бусы, груз прошлогодней боли, бронзер, румяна, локоны, блеск камней.
привкус помады, голода, блеска, соли. бабочки, куколки. это не обо мне.

все не мое — только море, рисунки, птицы, пара стихов и память — тугая нить.
Если захочешь колы, любви и пиццы — знаешь мой номер — знаешь кому звонить.

мой город спит. а в городе не спит,
кто рушит всё своими же руками —
чем больше в межребЕрье заболит,
тем вероятнее, что ты еще не камень.

все желают домА или вот —
оказаться дОма,
взять под мышку зеленый, потрепанный томик Дюма…
а мне хочется выйти из самой трагической комы
под названием кодовым
«так проходила зима…»