«Все дороги ведут не в рим,
Каждый камень на них игла.
Как блаженная за святым
Я по каждому камню шла.
_
Но споткнулась у двух дорог,
И не выбрала не одну.
Словно кто-то меня берёг,
Словно знала что пропаду.
_
Две дороги — одной судьбы,
Обвивали со всех сторон.
Смерть пыталась со мной на ты,
Жизнь, на взводе, пасла патрон.
«Помни меня! Помни, как помнят боль,
Горькую боль щенячьего одиночества.
Как ты теперь — грозный и злой король,
И кто королева твоего высочества?
Та ли, что ночи вплетала в клубок,
Чёрные нити катала с дурман-травою.
Каждый намеченный мною стежок
Она прошивала безжалостной рукою.
Вышила, ведь, — царство своё в тебе:
Голые стены и петли безлюдных улиц.
Помнишь тогда, ТЫ, огрызнулся мне:
_Лучше б, осенью той, мы с тобой разминулись!
— Помнишь тот день?..
День превращался в ночь,
Нет в этой осени — добра
И божьего спасенья — нет.
Журавль сел на край столба,
Кричал пронзительно во след.
Шли дети. Первое число.
Цветы сверкали над бантами.
И школы светлое крыльцо
Встречало белыми шарами.
Дышала осень сентябрём,
Стояло горе у порога.
Карала смерть над букварём
Слепого и глухого бога.
Было первое сентября 2004. Шли детишки в школу. Вдруг, со стороны полей, прилетел одинокий журавль и сел на высоковольтный столб. Растрёпанный, худой - кричал пронзительно, хлопал крыльями, закидывал голову, выдёргивал из себя перья. Так прокричал он часа два и полетел в сторону Беслана.
Старики сразу забубнили - не к добру это.
НЕ К ДОБРУ.
Где-то, в 11 часу мы узнали, что первую бесланскую школу захватили террористы...
…стихи переживут века…
Ни все, ни те, порочные и злые,
красивые, уродские, святые.
Печать наложит Стикс-река,
кроша безмолвьем берега,
и нас с тобой загубят дни пустые.
…прольются кровью на листы,
смиренно ковыряя болью нервы…
бумага стерпит серость и шедевры,
бездарность, холод нищеты, —
из самой грязной чистоты
нас назовут поэтами Минервы.
«Душу я ему сгубила
И до тризны прокляла.
Свежим холмиком могила,
Под простынкой зеркала.
Каркнет ворон сиротливо
На берёзовом кресте.
Я теперь живу счастливо,
Не страдаю по тебе.
Ты теперь моя могила —
Рукотворная судьба.
Как иудница застыла
У позорного столба…
Прилетит дорожный камень
Остриём в больную грудь.
По жухлым травам гонит ветер пыль,
Занозой в сердце ты готов остаться.
Так каждый раз — то розы, то ковыль,
Не выстрадать тебя, не попрощаться.
А, осень, на исходе странных чувств,
И кажется уже не встретишь лето.
А я болею… и тобой лечусь…
Какой же глупый и коварный метод.
И зябкость рук — как верный знак ветров,
Ворвавшихся из сердца дальней вьюги.
И мёртвая во мне течёт любовь,
И стынет сердце маленькой пичуги.
________________________________
Biteta
«Всё ниже стелется туман
И зябкое встречает утро.
Как хочется дожить роман —
Спокойно, выстрадано, мудро.
Тебя не обвинять в грехах,
Не замечать глаза и сплетни.
С помадой красной на губах,
Едва приоткрывая веки.
Гадать серьёзно по руке,
И время принимать как данность.
Как хочется понять в тебе —
Свою немыслимую странность.
— Вот, осень… Птичий жалок крик,
Людей насупленные лица.