дмитрий мельников

Рассвет, река, за нею здания,
ты куришь, я в окно смотрю,
и в этот грустный час прощания
еще сильней тебя люблю.

Ты говоришь, что всё забудется,
я говорю, что всё сбылось,
на крышах голуби целуются,
смещается земная ось.

И словно яблоко румяное
в неувядающем саду,
летит Земля с улыбкой странною
с твоей ладони — в пустоту.

Пусть спит там спокойно в тепле и светле,
донецкие звезды сияют во мгле
и лапником в черном тоннеле
российские сосны и ели
махнут человеку ушедшему вслед,
наверное, здесь справедливости нет,
но зреет на поле пшеница
и тенью проносится птица,
и люди сидят за накрытым столом,
и водки стакан и горбушка на нем
соленого черного хлеба,
и вечность как дом, и Россия как дом,
и наше над павшими небо.

Здесь отлично разводится только грязь,
в небесах развешены серые флаги,
только с лесом возможна стабильная связь,
кирзачи набирают по литру влаги,
за колхозным полем — желтый овраг,
а за ним в буреломе сидит лесничий,
он смолит папироску в огромный кулак
и стреляет дробью на оклик птичий,
даже если лебедь на зеркале вод,
даже если синяя птица в небе,
промахнется первым — вторым убьет,
и какие сны ему на ночлеге
в шарабан приходят — не помнит он, —
здесь вода, как водка, — пьешь из болота,
… показать весь текст …

Холодно там, где ты
даруя себе кончину,
падаешь с высоты,
превращаешься в мнемозину,
бабочку в пустоте,
бабочку на излете,
холодно там, где
ты не чувствуешь плоти?
Холодно вам всем
в океане сансары,
на чертовом колесе,
где свет пьяней солнцедара,
где в зеркале рожи кривой,
не отражается рожа?
… показать весь текст …

Собаки попадают в Крым,
а также женщины и дети,
и мы потом приедем к ним,
пойдем на берег на рассвете,
разложим закусь и бухло
в краю непуганых магнолий,
и будет круглый год тепло,
и даже памяти о боли
мы больше не найдем в себе,
в душе, оставшейся от тела,
и ангелы навеселе
нас будут угощать чучхелой.

От капустного листа
и чернеющего поля —
всё знакомые места,
непонятные до боли.

Церковь, рядом магазин,
жизнь направо, смерть налево,
голые персты осин
молча указуют в небо.

В белые губы целует зима Сергея,
снегом заметает цветы в железной корзине,
ночью полнолунной по ледяной аллее
снова он приходит на камень к Зине.
Зина спит в сосновом своем конверте
в бархатном со складками черном платье,
ей плевать на стихи о любви и смерти
и на мужа с похмельной тоской во взгляде,
и тогда Сергей призывает сына:
«Что у вас в раю, зацветают вербы?
Как там ваши ангелы-херувимы?
Я не пьяный, Костя, я трезв без меры,
ни вина здесь ни выпьешь, ни даже чаю,
в сухости бездарно проходят годы,
… показать весь текст …

Ночью во сне отступает город,
гаснет электрический свет,
в комнату врываются призраки с фронта,
партизан берет за грудки майора:
— Когда все это кончится? — Никогда, Гонта.
Обратной дороги нет.
Русским ледоколам — белое безмолвие, Гонта,
русским китобоям — самое сердце тьмы,
нам же с тобою выстрел или воронка,
здесь, посреди зимы,
нас умножат на ноль за эти камни в телегах,
наши кости растащит зверье,
но мы все же приблизим нашу Победу,
пусть и не увидим ее.
… показать весь текст …