Виктория Манасевич

Говорят, где-то есть на Земле те,
Чьи сердца ещё не приучены к пустоте.
Кто умеет подставить плечо и не плюнуть в спину.
******************************************************
Говорят, в глубине их глаз
Мы найдём всё то, что покроет наш недостаток света.

Говорят, что таких людей называют ПОЭТЫ
Только их никогда не видел никто из нас.

Хочется, чтобы было как раньше, в детстве:
пальцы в извёстке и сладкой вате,
чтобы чудовища прятались под кроватью,
а не внутри, где от них никуда не деться,
чтобы на юг зелёными поездами,
чтоб бесконечным казалось лето,
чтоб не закуривать пятую сигарету,
а прибегать, если больно, к маме,
чтобы она — красивая и в купальнике,
а у воды — пушистые камыши…

Чтобы всегда-всегда оставаться маленьким,
вырастая большим.

Мы жили тогда на речке, у самой лесной горы. И каждый из нас был вечен, и каждый творил миры: мосты, провода, дороги — один к десяти масштаб. Мы были совсем не Боги, но каждый из нас — прораб.

Построили очень скоро, за семь страшно долгих дней, огромный волшебный город. Едва ли могли скорей. Пускай удивится кто-то: бывают же города! Прозрачны его ворота, священна над ним звезда.
Я сам-то едва поверил! От радости обомлев, в его золотые двери зашёл огнегривый лев, один, без семьи, без свиты. За…
… показать весь текст …

Вижу небо, дома, городских птиц.
Остаётся подняться, понять где.
Я, серьёзно, старался любить людей,
но пока не видел живых лиц.

Сколько ангелов вместится на иглу?
Мне не место на небе, как пить дать.
Я несчастен, голоден, мал и глуп.
Я не помню, зачем я пришёл сюда.

Я почти человек, наравне с людьми
научился плакать, болеть, петь.
Я хотел принести им огонь, мир.
а они уравняли: огонь — смерть.
… показать весь текст …

Не бросай булыжником в поезда,
не тверди: «я отмщение, аз воздам»,
не сияй, что рождественская звезда, береги свои
тридцать два алмаза.

Привыкай, что горе не от ума,
твой нагрудный крест проглотил туман,
будет буря, бездна, сума, тюрьма — не по очереди, а сразу.

Кто сказал, что желает тебе добра?
Человек человеку взорванный храм.
Перспектива сломанного ребра начинает ныть
при такой погоде.
… показать весь текст …

Даже часы на Спасской умеют ждать.
Сломаны механизмы — учись чинить.
Новый шестнадцатый ссыплет нам горстку дат
в сложенные ладони, ищущий сохранит,
знающий вспомнит, вытерпевший простит.
Больше не будет слишком суровых зим,
дело не в повороте — в выходе из пике.
Вера в весеннее солнце уже сквозит
в каждом втором сообщении и звонке.

Нынче не плачется, всё — прошлогодний вздор,
даже не думай больше глядеть назад.
Чуешь, январь уже пахнет морской водой?
Август — его доверчивый младший брат.
… показать весь текст …

Иногда очень устаёшь быть человеком,
и хочется быть, например, котом.
А ещё лучше — цветком в горшке на подоконнике
у какой-нибудь опрятного вида тётушки
из города Гензелькирхен,
где кроме домашнего стадиона футбольной команды Шальке
толком ничего-то и нет.
Что там увидишь с этого подоконника.

Или, скажем, мечетью в эмирате Рас-Эль-Хайма,
но только лишь потому, что название эмирата уж очень красивое,
а так чересчур жарко, конечно.
Ну вы подумайте, плюс пятьдесят градусов в тени в августе.
… показать весь текст …

Я прошу тебя, Господи, сделай так,
чтоб глаза не бывали мои черны.
На минуту рассей первозданный мрак.
Прикури от вечного твоего огня.

Дай мне, Господи, капельку тишины.
Тишины не только внутри меня.

Это можeт случиться с кaждым: раз — и плeвать
на зaдержку зaрплат, пaрниковый эффeкт и забытый мусор,
и на прочую чушь.
В голове зaгорается лaмпочка мощностью сотни Ватт,
человек получает разряд, вспoминает о чувстве тaкта, ритма и вкуса,
он бросает дела. Так бывает, раз — и… Идём?
Пoскорее выходит зa двeрь на открытый воздух
и вдыхает, и смотрит на небо, и видит звёзды,
или воображaет их, если такое случилось днём.

Это мoжет случиться с каждым, кто осoзнал,
что на самом дeле над ним миллиард галактик.
Чeловек с буквы Ч, настоящий миллeниал
выбираeт любую из сотни возможных тактик
… показать весь текст …

Как тяжело любить тех, кто рано умер, каждый из нас гробница с десятком мумий, времени очень мало, не до раздумий,
в каждом углу сияет иконостас.

Наша система отсчёта была двоичной, ярче и ярче — куда до нас Гаю Риччи, я не смотрю на мир, не ищу отличий,
но по лицу скользят миллионы глаз.

Все эти дни — расхлябанность, сель и серость, в небе гудит, горяч, бесконечный ксерокс, души Харону дарит жестокий Эрос,
Бог не успеет составить на нас досье.

Быть ли со мной — исключительно дело вкуса, псы…
… показать весь текст …