Давид Фонкинос

Но ведь она все-таки поблагодарила его за прекрасный вечер.
Да, так она и написала: «прекрасный».
Маркус прямо-таки упивался этим словом.
Это вам не шутки.
Прекрасный вечер.
Она могла бы написать «приятный вечер», но нет, она предпочла слово «прекрасный».
«Прекрасный» — это было прекрасно.
Честное слово, какой прекрасный вечер.
Прямо как будто из великой эпохи длинных платьев и карет…

Вечера могут быть невероятными, ночи — незабываемыми, и всё равно после них настает самое обычное утро.

Я задыхался. Когда мне становилось совсем невмоготу, когда опускались руки, я мечтал о ком-нибудь, на кого можно было бы опереться. Я мечтал о женщине, которая стала бы для меня прибежищем или даже просто союзницей. Моё сердце было как велосипед с соскочившей цепью, когда крутишь педали, крутишь — и всё впустую. А мне хотелось, чтобы оно билось не бессмысленно. Я тосковал по любви.

…и тогда мой будущий отец сказал моей будущей матери: «Вы так прекрасны, что лучше мне никогда больше Вас не видеть».

Они сели. В обоих жило изумленное волшебство, волшебство физического удовольствия. Что-то из волшебных сказок: мгновения, украденные у совершенства. Минуты, которые навеки остаются в памяти в тот самый момент, когда их переживаешь. Секунды для будущей ностальгии.

он только боялся, что стук его сердца наделает слишком много шума.

Бодрствовать по ночам — это стеречь любовь других.