Дмитрий Близнюк

твое имя — заноза. ледокол,
петля перламутрового тумана.
твои девятнадцать — насечки на прикладе,
аккуратные, с легким наклоном.
идеальный полигон для Купидона.
пугливая грация котенка,
играющегося в траве.
шорох жуков,
и маленькие уши, словно мятные жвачки.
я немного влюбился в тебя.
нос с горбинкой, как у Клеопатры,
будто абрикосовая косточка
застряла в хоботе чайника.
я замирал от восхищения,
… показать весь текст …

это так всегда бывает. вот она,
среди провожающих —
сорванная ромашка среди толпы,
лица цвета жженого сахара, но глаза сухи.
фигуры разлуки заламывают руки из папье-маше.
потные танцоры, зажигалки, дешевый кофе, сигаретный дым,
и реальность — черный чугунный конь
бьет тяжелым копытом асфальт,
не признает никого.
а она бледная и прозрачная в это ранний час,
будто марлю накинули на воздух, поймали
солнечную девушку-невидимку, пахнет веснушками,
пресными поцелуями и виноградом.
железный конь делает шаг, второй.
… показать весь текст …

***
бросают ей в спину громким шепотом, навыворот —
«бlядь. бlядь» —
точно бьют снежную женщину
мороженой рыбой по лицу.
но им, сукам старым, мымрам и гарпиям не понять.
этот сладкий дымный кайф, когда
есть только сегодня и немного завтра, а дальше туман.
обрыв. копошатся
синие в крапинку крысы зависти,
подлости. но как им понять, мозолистым теткам и грымзам, когда
наряжается до блеска — новогоднее деревце плоти,
утопает в соблазне и мишуре. и ее всюду возят на джипах
по барам, клубам и дискоте…
… показать весь текст …

жить — точно
трахать медузу Горгону,
с марлевой повязкой на глазах:
но тебе можно подсматривать
за смертельной красотой и убожеством мира,
каменея заочно, исподволь.
зеленеет терракотовая армия деревьев в тумане.
и вот ты выкатываешься галькой
в каменное утро в каменном веке.
окаменевший первый троллейбус замер на углу —
ископаемая грустная латимерия.
окаменевшие деревья, окаменевшие облака,
дважды окаменевшие небоскребы —
смотровые вышки
… показать весь текст …

тень девочки сидит на подоконнике, трон теней.
вокруг разбросаны игрушки, тени кукол,
внутренности дома теплы, сыры и темны как грибница,
сумрак выпил воздух комнаты, как лисица яйцо,
лишь на кухне блимкает болезненный свет натриевых ламп,
лунные нутрии тихо визжат,
пожираемые собственными тенями — заглатывают с хвоста;
ночь, дрожащее ожерелье из черных слез и огней, плач нефти
по одноклеточной уютной молодости;
ластик тишины съедает контуры моего присутствия,
белое превращает серое в бесцветное…
… показать весь текст …