Аль Квотион

Принято думать, что для событий нужны действующие лица и смена декораций. Но на самом деле самое важное всегда происходит внутри нас. Те решающие акты бытия, которые кардинально меняют судьбу, извращают мировоззрение или выводят к просветлению, происходят глубоко в человеке, а окружающий мир лишь оттеняет их, слегка акцентируя углы и ударения.

Если бы я мог хранить себя между страницами
Книги — рядом с высушенным цикорием,
Рядом с мертвым и хрупким соцветием лютика —
Я бы сложил в эту книгу все свое горе,
Все свое счастье, всю свою прежнюю молодость:
Силу рук и чуткость юнца влюбленного.
Я бы вложил в гербарий все одиночество —
Между чернеющих роз и цветов паслена.
Если бы я умел — хоть как-то хранить себя,
Не раздарить
И не растратить попусту,
Не написать на сердце «вернись когда-нибудь»
Не положить это сердце на взлетную полосу.
Если бы предок мой не был Икаром,
… показать весь текст …

В этих широтах мне кажется — я один,
в лицах читаю закрытые наглухо двери
где-то рублем, где-то изгородью из спин,
где-то единым и равнодушным безверием.
Кажется, я один, и стою впотьмах,
сердце в ладони держу, и то сердце плачет.
Если такое сердце чуть надломать —
солнце прольется красным — какое горячее!
Сердце такое…
Такое же у тебя,
раненый человек в переулке города,
так же деревья в тебе всё листвой знобят,
так же скорбит с фотографии мамы молодость.
Так же ты здесь один и стоишь впотьмах,
… показать весь текст …

Этой ночью я не собираюсь спать,
я ловлю звезды:
разноцветные, яркие и горячие звезды,
звезды, в которые устремлены тысячи взглядов,
звезды, к которым обращается шепот тысячи уст,
звезды, полные мечтаний, надежд и молитв.
Я ловлю звезды.
Хочешь, я поймаю твою звезду?
Этой ночью я не собираюсь спать,
я храню сон маленькой музы,
курносой музы, ее розовой пяточки из-под одеяла,
ее современных игрушек, разбросанных вокруг постели,
ее непослушного локона, воинственно-черного на подушке,…
… показать весь текст …

Некоторые люди со временем становятся аистами,
вьют себе гнезда, обзаводятся машинками пишущими,
внуками, кастрюлями — порядком, возведенным из хаоса,
но не могут при этом отличить крыши от крышки.
Некоторые люди со временем становятся зебрами —
считают полосы жизни и стирают черные,
пытаются копытами забраться прямо на небо,
но им не хватает легкости или прочности.
Некоторые люди со временем становятся мопсами —
бегают и мелко тявкают на слонов годами,
чувствуют себя чуть выше, выбирают позы,
но к концу беготни остаются пустыми насмерть.
Люди становятся мышами, становятся буйволами,
люди становятся кем-то, кого нет в учебниках,
… показать весь текст …

Я влюбился в тебя, чтобы ласково видеть эпоху
И объять голубые леса у заснеженных губ,
Чтобы рваной рубашкой на ниточке прошлого сохнуть,
И оглохнуть, когда звонкий ангел разбудит тайгу.
Я влюбился в тебя, чтобы морем напиться до сини,
Чтобы сильно хвататься за громкие крики секунд,
Чтобы плакали и танцевали живые осины
В моих записях быстрых на белом бумажном снегу.
Я влюбился в тебя, чтобы духом прозреть до начала
Беспокойных берез, подающих монеты листвы
В шапку мира, который нас носит и груд…
… показать весь текст …

Я буду тебя ждать. Пока весь мир
Бежит на свет, не различая света.
Пока все спят в обносках тех квартир,
Что пеленают душу по макету
Тоски и скуки, муки и доски,
Прибитой к изголовию свободы,
Что превращают мысли в адрески,
Но адресатов нет. И нет исхода.
Я буду тебя ждать, пока война,
Война в душе становится вдруг зримой,
И как всегда — до жизни голодна,
И просит жертв, и стелет оземь дымом.
Пока возможность видеть мир, как есть,
Горчит во рту, бинтуя тело в старость,
… показать весь текст …

Когда все отворачивались, мы придумывали новую жизнь. Одну за другой, остервенело наплевав на рамки приличия, возраст и остальную ерунду. Мы были аморальны, но веселы, мы были трагичны, но не одиноки. Сейчас я вспоминаю с улыбкой эти придури, скрытые от посторонних глаз: личную интимную азбуку морзе двух душ, зашифрованную во множество сторонних мелочей любовь, твои смеющиеся губы, свои многозначительные намеки, которые я выдыхал прямо в них. Ты понимала меня всегда — всего сразу, целиком, без намека на ошибку. А я верил тебе истово, до дна. Я верил в тебя, как не верил больше ни в кого. Ночной шепот, записки в чашках, перемигивания, слишком откровенное междустрочье стихов, видимое лишь тебе — все это было нашим приключением, нашим тайным заговором против повседневности, нашей войной со смертью. И мне кажется, что раз за разом нам удавалось побеждать.

Как ценно порой то, что мы по привычке считаем мелочами…

В ее лице классический портрет:
Духовность губ, оттенок вдохновенья.
Ах, девочка, я рифмами раздет,
И потому легко тобой пьянею.
В ее ладони маленькой, живой
Еще не свет, но обещанье света.
Ах, девочка моя, пойдем со мной,
Пойдем со мной, прекрасная миледи,
Туда, где мир поет от болтовни
Своих детей. Ты слышишь? Там смеются.
Туда, где небо — ковш, переверни —
И хлынет ливень в лиственные блюдца.
Идем со мной. Ты не смотри, что я
Почти седой, что дрожь в спине больная.
… показать весь текст …