Мария Кевлина

если верить Google- и Яндекс-картам, между нами тридцать минут. на деле: я не знаю, с кем ты сейчас и как там уже где-то две или три недели.

десять станций сумрачного метро, но, заменив Лубянку в окне Литейным, я уже и словом тебя не трону -не вернуть влюблённых во всё детей нам.

город скрипнет каждым своим суставом, призывая жить в нём как можно дольше; только ты без крова меня оставил, потому как сам ты и был мой дом же.

все слова стихами идут и горлом; время, встречи, Питер, конечно, лечат, но вот ставлю всё у судьбы в игорном я на «чёт», а выпадет, знаю, нечет.

Возвращаются люди однажды все как и с войн:
волоча едва ноги, в бинтах, но упрямо живы
(в раскуроченном городе дом бы найти им свой,
ни медалей не надо, ни почестей, ни наживы) —
так и с личного фронта приходят, взорвав мосты,
пережив месяца недоверия, зла и бреда:
безнадёжно согреться пытается, кто остыл,
безуспешно довериться — тот, кто остался предан
(во всех смыслах последнего слова) и кто таскал
и своих, и чужих на спине от огня повыше.

так из глаз ветеранов любви и глядит тоска,
потому что внутри ни один
(ни один!)
… показать весь текст …

Расскажи мне, Господи, расскажи, как ему живется в хоромах лжи. Подари ему, Боже, цветущий май.
Не ломай.
Береги его, Господи, береги, на меня спиши все его долги — я же всё отдам, как к тебе вернусь.
Боже, пусть.
Пусть не ту он выбрал, совсем не ту. Пусть застряло имя навек во рту — не слетает с губ, всё сидит внутри…
Да смотри --
Ты смотри на то, как в его горсти мои слезы плавятся. Не спасти и не снять всю ношу с усталых плеч,
А его беречь.
Лишь его беречь я Тебя прошу да убрать навеки сторонний шум (вроде звука редких девичьих слёз).
Я всерьёз.
Пусть он будет счастлив, умен, толков, пусть всё рвется дальше из всех оков… Только пусть он будет Тобой храним.
Будь же с ним.