Просто интересно: вот если, допустим, допускать всё, что угодно, много ли среди допущенного будет приятного и полезного?

Начал надеяться на худшее. С чего-то ведь надо начинать путешествие по скользкой тропинке надежды.

Да что там песне. Иногда приходится наступать на горло своему молчанию, чтобы точно не проговориться.

Количество сладости в запретном плоде напрямую зависит от степени его запретности.

Единственные комплименты, в искренности которых можно не сомневаться, — это похвала самому себе.

Если всё идёт хорошо, то посоветуй всему почаще смотреть себе под ноги.

Всё лучшее всегда впереди не просто так, а с умыслом. Иначе человека было бы с места не сдвинуть.

Легко сказать: «Следи за языком!». А язык-то во рту прячется.

Стараюсь всегда поступать по справедливости, но иногда промахиваюсь. А что поделаешь, справедливость — штука узкая.

Хотелось бы сказать кое-что кое-кому. Но пока кое-кого отыщешь, большая часть кое-чего будет безнадёжно забыта.

Скорей всего случаются неприятности. У них реакция отменная.

Если в тишине очень глубоко задуматься, то услышишь скрежет. Это мысли скребутся об дно мозга.

Работа заведомо лучше питания. Например, если человек переел, то работать уже не в состоянии. А если человек переработал, то запросто может переесть — быстро и элегантно.

Нельзя сказать, что я — большой еды любитель. Но жареной картошкой меня лучше не дразнить.

Резкое таяние надежд может подтопить душу грязной талой водой разочарований.

Надо постоянно надеяться и верить. Надеяться на то, что вера не иссякнет, и верить в то, что надежды не умрут.

Если человек отрицает у себя наличии души, то, значит, душу уже продал. И наверняка по бросовой цене.

Если надежда долго не сбывается, то её переводят в категорию «мечта». Чем беззастенчиво пользуются надежды-карьеристки.