Если обманщик обладает обманчивой внешностью, то это как раз правдивая внешность.

Нервы у меня крепкие, но хрупкие. На разрыв хорошо держаться, а вот от внезапных ударов тут же вразнос идут.

Иногда такое приснится, что хоть смейся, хоть плачь. Но рыдать или хохотать посреди ночи как-то неуместно и даже неприлично.

Если тебе Бог ума не дал, то это значит, что твоя доля срочно понадобилась в другой голове.

Были у меня надежды на лучшее. Какие окончательно обветшали, какие потеряны безвозвратно. А вот надежды на худшее в целости и сохранности. И выглядят как новенькие.

Иногда всё кажется нелепым, Но потом вспомнишь, что и сам не особо-то леп, и сразу становится легче.

Иногда даже изредка уже часто.

На завтрак я обычно ем тефтели. Не потому что вкусно, а просто звучит прикольно.

Идеалы у меня есть. Не скажу, что слишком много. Или раньше были? Буду считать, что парочка где-то завалялась.

Потерявшему нравственные ориентиры, приходится поступать на ощупь.

О себе ничего плохо сказать не могу — дал подписку о неразглашении.

Насчёт того, что история нас рассудит — это только в том случае, если история вспомнит наши имена.

Выполнять обещания у меня не слишком хорошо получается. Но этот недостаток я компенсирую большим количеством раздаваемых обещаний.

Иногда правда колет глаза тупым концом. Но нажимает сильней.

Интересно вот что: если тебе, допустим, ничего не интересно, следует ли изображать интерес в целях создания репутации любознательного человека?

Не могу сказать, что мне нечего сказать. Но не скажу. Пусть в мире одной тайной станет больше. А то учёным уже нечего раскрывать.

Хочешь — не хочешь, а захотеть чего-нибудь придётся. Потому что человек без желаний, как верблюд без горбов.

Лучше хорошие новости из сомнительного источника, чем плохие из трижды проверенного.

Людей стало так много, что при желании можно найти не только свою половинку, но ещё парочку запасных половинок.

Бой с ленью чаще всего заканчивается братанием в окопах.