На аппетит не жалуюсь. Потому что говорить с набитым едой ртом — это некультурно.

Хороший собеседник не перебивает другого глупыми вопросами. А молча слушает и делает вид, что всё понимает.

Старость — это когда ты настолько изумляешься тому, что утром у тебя ничего не болит, что тебя так и тянет записаться на приём к врачу, чтобы там своим здоровьем похвастаться.

Иногда в голову так много чепухи лезет, что на входе давка образуется.

Взаимное молчание с очень умным видом приравнивается к негромкой болтовне.

Иногда зевок — это краткосрочное удивление жизнью.

Оно, конечно, всё бы ничего, но только время часто поджимает. Так сильно поджимает — вплоть до синяков.

Иногда хочется что-нибудь важное сказать, но не хватает слов. Порой даже букв. А зачастую собеседников.

Бывает, что сделаешь что-нибудь, а потом становится стыдно. Но лучше так, чем наоборот.

Тишина, травмированная неожиданными и грубыми словами, сразу становится зловещей.

Посмотрел правде в глаза с такой укоризной, что правда пожалела о том, что она — не ложь.

Нельзя недооценивать опасность недооценки врага или переоценки друга.

Когда любовь рассвирепеет, то становится зла: тогда полюбишь и козла. Но если любовь в хорошем расположении духа и добра, то полюбишь милого бобра.

Тёща у меня одна. Поэтому и берегу. В гости её не зову. Эти поездки, нервотрёпки. Беречь тёщу надо — второй взамен не выдадут.

Рождённый ползать в небо не рвётся. Такому по грязи удобней ползать.

Иногда жизненный опыт отлагается складками на животе. А что поделаешь, не всем до головы доходит.

Писать слова — задача не из лёгких. Шустрые буквы так и норовят ускользнуть.

Нельзя требовать от человека слишком мало. А то он расслабится и вообще ничего делать не будет.

Не всё мне нравится. И это огорчает. Пойду, пожалуй, в оптимисты запишусь.

Воспитанный человек никогда не станет хамить без уважительной причины.