Бабочки-однодневки,
жизнь человека — миг,
крыльями тихо хлопнул,
и ты уже старик,
время стирает краски,
сколько ещё гостить,
лишь сердце стучит упрямо,
жить, жить, жить…

Мы живем… и немного страдаем,
И не знает никто, как нам быть…
Говорим: всё приходит, со временем,
Только… может… его… не хватить…

Стоит стакан и двое рядом,
заводят разговор пустой,
наполовину он наполнен, стакан простой.
А может пуст наполовину, кто может знать,
но не спешит никто посуду — дозаполнять.
Оно, как водится, привычно — судить рядить,
пустопорожними словами, всё воду лить,
ну, а подняться и наполнить нам не с руки,
хоть и приличные все вроде, не дураки.

Между любимыми один лишь спор — кто кому дороже.

Только для математиков пи — величина постоянная!

Где-то там, на далёком причале,
меня спросят:
— Как жил ты, сынок?
Что тут скажешь,
грустя и печалясь,
я отвечу:
— Да прожил, как мог.
Шёл на свет, города, люди, мысли,
сны, дела, бытиё, забытьё,
пока понял, что вся эта спешка
не моё, не моё, не моё…
И когда я вконец затерялся,
и устал глотать жизненный смог,
то сказал себе «стоп», улыбнулся,
… показать весь текст …

Весна нечаянно отгрянет,
хотя её всю зиму ждёшь,
и дико холодно вдруг станет,
ядрёна вошь!

Есть у человека одна странность:
Называть ограниченность — многогранность!

Лучше нализаться, чем сказать лишнее!

Хочется быть собой, а пока я как все!

Жизнь — штука нехитрая, если не хитрить.

И пусть не красят нас желания,
который год, на поводу,
при светлой памяти, в сознании,
иду.

Был Вася спец в делах сердечных,
и гармонист, и юморной,
для дела пользовал конечно,
ключ разводной.

Уходит малина к соседу,
обратно приходит сорняк,
в закон этот что-то не въеду,
никак.

Парадокс жизни в обществе:
стремление окружить себя людьми
и остаться при этом самим собой.

Говоря о других, показываем себя.

Мало убить в себе зверя, нужно ещё поселить Человека.