Ну, успокойся, успокойся,
Живи и ничего не бойся,
Кругом воздушная среда,
И, раз уж ты попал сюда,
Дождями летними умойся.

Летят по ветру лепестки…
Увы, не избежать тоски,
Но и тоска остра, как счастье…
Поди пойми, что в нашей власти,
Что далеко, к чему близки.

И это кончится лишь тем…
А впрочем, не касаясь тем
Банальных и осточертевших,
Коснемся листьев пожелтевших,
Чей путь последний тих и нем.
А мой вседневный путь, а мой
Из дома путь или домой
Усыпан шелухой словесной,
Словесной грудой бестелесной,
Над коей кружит лист немой.
Давным-давно поняв тщету
Словесных игр, мне б «c'est tout»
Сказать, как говорят французы,
А я ловлю намеки музы,
… показать весь текст …

В трудах ли праведных, в безделье
Проходят сутки и недели —
Неважно. Все равно пройдут,
И мы окажемся не тут,
А где-то за чертой, за краем,
За гранью. Впрочем, что мы знаем
Об этой жизни и о той,
Что за последнею чертой?
Быть может эти дни и годы
Текут из царства несвободы,
Из царства, где мы все рабы
Привычек, фобий и судьбы,
В мир, где ни имени, ни тела —
И не туда ль душа хотела? —
… показать весь текст …

Забыть, забыть, забыть…
Землей, золой, травой
Минувшее закрыть…
Засыпать голос твой…
И верить тверд покров,
Но на него ступив,
Сорваться в гулкий ров,
Где каждый вздох твой жив.
И вниз лететь как ввысь…
И этот путь любя,
Понять, что не спастись
Навеки от тебя!

Ну, а пока мы в жизни смысл искали,
Нас дождь баюкал и лучи ласкали,
Нас ветерок весенний обвевал,
И зяблик во всё горло распевал,
Как будто вопрошал из гущи сада:
«Не понимаю, что ещё вам надо?»

О боже, все звучит. Все требует огласки.
И птицы напрягли голосовые связки.
И вынесла на свет, журча, вода-болтунья
Все то, что в тайниках хранилось накануне.
Слияние лучей и многих вод слиянье,
Слиянье слез и слов и душеизлиянье.
При ярком свете дня поют, кому что любо,
И лишь одну меня не слушаются губы.

Что может сказать нам Создатель в своё оправданье,
Коль скажем ему, что ущербно его мирозданье,
Коль скажем ему, что страданьями полнится путь,
Коль спросим его в чём творения смысл и суть?
Возможно, он скажет: «Мне жаль, что живущий невесел
И что свет небесный всё мрачное не перевесил.
Надеялся я, что с небес моих льющийся свет
Сведёт все мученья и все злоключенья на нет.
Мне очень досадно и жалко, что я просчитался,
Когда светом солнечным смертных утешить пытался».
«Нет-нет, — я воскликну, — меня он спасает всегда —
Твой свет, что Ты нам посылаешь оттуда сюда».

Родной мой, прошу тебя, не подведи —
Как шёл со мной рядышком, так и иди.
Поверь, без тебя не нужна мне дорога —
Ни та, что крута, и ни та, что полога,
Ни та, по которой я в рай попаду.
Ведь я без тебя и в раю пропаду.

А всё оттого, что нам дома никак не сидится.
Философ сказал, что причина всех мыслимых бед
Лишь в том, что охота нам, суетным, встать, нарядиться
И выйти куда-нибудь в общество, на люди, в свет.
А если б сидели спокойно и книжку листали
Иль в окна глядели, как дождик пошёл, перестал
И снова пошёл, мы тогда б никого «не достали»,
И нас бы, наверно, никто бы тогда «не достал»…

Не пойму то ли счастье в избытке,
То ль меня обобрали до нитки,
То ли я на победном щите,
То ли в горестях и в нищете,
То ли даль так призывно сияет,
То ли близкая бездна зияет.
2012

И ветер ветки оголяет,
И с таксой старичок гуляет,
И тихий дождик моросит,
И воробей глазком косит,
И всё это художник может
Поймать, продлить, коль Бог поможет.

Ох, как грустна прямая речь!
Жизнь говорит: «Устала течь».
День восклицает: «Боже, таю!».
Вздыхает время: «Улетаю».
Дорога говорит: «Бегу,
Остановиться не могу».
«Иду на убыль», — шепчет лето.
А мне-то что сказать на это?

Живу в старинном поселении
Я уйму лет.
А здесь такое население,
Что лучше нет.

Ползёт улитка с хрупкой спинкою,
Не наступи.
А коль ползёт своей тропинкою,
То уступи.

Живёт здесь дятел, что старательно
Долбит кору,
В которой хочет обязательно
Пробить дыру.
… показать весь текст …

Все поправимо, поправимо.
И то, что нынче горше дыма,
Над чем сегодня слезы льем,
Окажется прошедшим днем,
Полузабытым и туманным
И даже, может быть, желанным.
И будет вспоминаться нам
Лишь белизна оконных рам
И то, как в сад окно раскрыто,
Как дождь стучит о дно корыта,
Как со скатерки лучик ломкий
Сползает, мешкая на кромке.

И все равно я буду помнить свет.
И в пору тьмы и на пороге смерти
Я не скажу, что в мире света нет,
А если и скажу, то мне не верьте.
Сплошная тьма у самого лица.
Но стоит сделать два нетвердых шага,
И вот уж под лучом струится влага
Какого-то лесного озерца.
Мираж и сон? Воображенья плод?
И ночь кругом, и свет совсем не брезжит;
Но значит, где-то день, и солнце нежит,
И огненно настурция цветет.

1971

Мильон оранжевых штрихов,
Меж ними — просинь.
Не надо более стихов
Писать про осень.

Она до самых до небес
Давно воспета,
На тьму лирических словес
Наложим вето.

Не станем более плести
Словесной пряжи,
И вздор восторженный нести
В безумном раже…
… показать весь текст …

Увы, хлебаю, что дано.
Уже едва прикрыто дно,
Уже на донышке остатки,
Но, говорят, остатки сладки.
Пока июнь идет к концу,
Стекает дождик по лицу,
Водичку пьет из лужи птичка,
Пресна небесная водичка.
Стекает дождик по устам,
Пока шагаю по крестам,
По влажным крестикам сирени
Из света в тень, на свет из тени.

Завтра будет новый дождь,
Завтра будет новый ветер,
Завтра будет много-много
Совершенно новых туч.
Это значит, что и я Быть должна такой же новой,
По возможности готовой
К переменам бытия.

И не осмыслить в словесах,
И не измерить здешней меркой —
В бездонность маленькою дверкой
Сияет просинь в небесах.

Сияет просинь в небесах,
Зияет пропуск буквы в слове.
Не надо с ручкой наготове
Стоять у буквы на часах.

Пространство, пропуск, забытье…
Лишь тот земную жизнь осилит,
Кто будет поражен навылет
Непостижимостью ее.
… показать весь текст …