На берегу Садового кольца
газет старинных жёлтые страницы
листает переулками столица,
читая их, как правило, с конца.
Всё потому, что скуки убоясь
и не желая встретить чьи-то лица,
ей хочется однажды заблудиться,
в прохладных подворотнях затаясь.
Через ограды тянется листва,
как преданная брошенная паства.
Не получив обещанного царства,
в вязь лабиринтов прячется Москва.

А может быть женщины просто умнее мужчин и смеются не над
мужским юмором, а над самими мужчинами?

Немецкий язык — это язык прозы.

Хвалите своего ребёнка! Иначе, недополучив в детстве необходимую
порцию похвалы и став взрослым, он будет искать её и продаваться
в ущерб своей глубине и содержательности.

Вы просто склад женского ума!

Тот, кто ниже нас — нам неинтересен.
Тот, кто равен нам — нам скучен.
Тот, кто выше нас — нам непонятен.
… показать весь текст …

Квентин Тарантино, приехав в Москву, побывал на могиле Бориса Пастернака и признался, что он большой поклонник поэта. Неужели между ними есть что-то общее? И тем не менее, как бы это не показалось странным, я абсолютно уверен, что идею и структуру монтажа фильма «Криминальное чтиво», фрагментарность, легкую сборку сюжета, переходы от одной линии
к другой и их параллельность, то с опережением, то с запаздыванием он позаимствовал именно из романа «Доктор Живаго».

Мы начинаем жизнью дорожить,
когда недолго остаётся жить.
Не есть ли это предостереженье?
Не есть ли это знак судьбы тому,
кто, доверяясь слабому уму,
старается найти опроверженье?
Для каждого рассказа свой финал
и без него нет смысла жить и нам,
но я бы не хотел сюда вернуться.
Пусть будет жизнь одна какая есть,
ведь всё-таки была благая весть,
которой ради стоило проснуться!

Когда в пустую голову дебила
впервые западает чья-то мысль,
не торопись воскликнуть-это мило!
и восхвалять его не торопись!
Он от восторга сам себя не помня,
не понимая что случилось с ним,
подозревает, что другим не ровня,
не ровня он и тем и остальным.
Но следуя всеобщему стремленью
природою заложенному в нас,
он познаёт впервые наслажденье
переходя, практически, в экстаз!
Когда в пустую голову дебила
впервые ударяет чья-то мысль,
… показать весь текст …

Я делал всё, чтобы тебя забыть.
Я уезжал и возвращался снова,
но сердце продолжало сладко ныть,
не находя единственное слово.

Я может потому ещё и жив,
что было так спокойнее и проще,
в листок бумаги скомканной сложив
одним заиндевевшим сердцем больше.

И ты не верь ни слову моему,
я сам себя обманывать умею.
Мне двадцать лет, но и уйдя во тьму,
я сердцем никогда не очерствею.

А Вы ни разу не бродили
по шее в собственном соку?
А не смотрели в хвост кобыле,
когда она на всём скаку?
А в кипяток совали палец,
чтобы занозу растворить?
Да сами Вы большой засранец,
о чём мне с Вами говорить!

Н.К.

Между нами лишь тринадцать этажей,
как заточенных с насечкою ножей,
как тринадцать лабиринтов из огней,
как тринадцать бриллиантовых камней.
До тебя идёт за полминуты лифт,
но таких головоломок даже Свифт
не придумал Гулливеру предложить,
чтоб его заставить двадцать лет кружить.
Двадцать лет петлять по серым этажам,
двадцать лет служить капризным миражам,
двадцать лет и не решиться на подъём,
двадцать лет чтоб не случилось быть вдвоём.
… показать весь текст …

Владимир был максималист.
В большом и малом — только первый.
Вожак, оратор, медалист.
И оттого немного нервный.
Бывало он у камелька
сидит с бутылочкой ликера,
ладошкой хлопнет мотылька
и лапки дергает нескоро.
А мысль, тем временем, его
стальной уносится спиралью
и вот уж рядом ничего
и никого за светлой далью!
И в этот сказочный момент
всплывает в памяти некстати,
… показать весь текст …