Религия — радость, а не больница.

Отказ от рифмы в поэзии и от бороды на лице — явления одного порядка.

Ирония обедняет человека, подменяя всё многообразие его реакций одной-единственной: похихикиванием.

Море не исчерпать ложкой, но не исчерпать ложкой и мельчайшей капельки, искрящейся в трещине камня. Величие великого очевидно, труднее постичь величие ничтожного.

Голубь («птица мира») — одна из самых жадных, жестоких и похотливых птиц.

Мужчина — мыслящий тростник, женщина — сахарный.

Пусть лучше один голос говорит о разном, чем разные голоса — об одном и том же.

Грибница ли — часть гриба, или гриб — часть грибницы? Что внутреннее во мне и что внешнее? Не есть ли душа моя — внешность, а мир вокруг — моё нутро?

Анекдот — труднейший литературный жанр.

Бедная природа! Дети твои так и норовят заглянуть тебе под юбку, стащить платье, содрать кожу, истолочь кости…

Есть крепости, которые не следует брать ни штурмом, ни осадой. Лучше обойти их стороной — и они падут сами по себе.

Всякое упорство и настойчивость могут стать (и обычно становятся) поводом для иронии и карикатуры. Но существует та высшая степень упорства, которая разламывает все рамки осмеяния и вызывает разве что страх и благоговение.

Два основных занятия героев Достоевского: чаепитие и самоубийство.

Сколь часты и непременны в русской литературе выход из дома в сад и возвращение из сада в дом!

Человечество ходит пятками вперёд.

Как рождается настоящее слово? Взлётом любви. Всплеском ненависти.

Россия — татарская прививка на византийском теле.