А знаешь, мне нисколько не страшно. Накрываюсь осенью, как полотенцем после душа. Все так, как должно быть. И шаги такие тихие, спокойные, как тогда, когда я в мягких тапочках схожу нашей деревянной лестницей вниз — заварить тебе кофе.
Знаешь, так легко поддаваться манипуляциям, страхам, легко обижаться и передергивать содержание, когда ты чего-то очень хочешь. И это что-то становится настолько тяжёлым, что искажает все плоскости вокруг, прогибает их — и пространство как будто бы начинает сыпать…
… показать весь текст …

Я накрою мощным ливнем город, хлестну градом, океаном воды по дорогам, сильным ветром по площадям и паркам, и крышам домов, к метро водопадом воды сбегу по подземному переходу…

Я танцую под музыку грома и молний над куполами, рисую картины на стёклах, под мостом Мирабо загляну к бурлящей Сене, пеной волны смою сок гранитный у берегов…
…

Когда она смотрела на него, ей казалось, что на плечах у него отдыхают божьи коровки с тёмными капельками росы на красных крыльях. А когда у него губы обветренные, шершавые, его слова обрывают чешуйки кожи…
Когда он обнимает её за плечи, ей кажется, что он её болезнь, фиалкового цвета. И тогда она старается скрыться в его нежных объятиях, почти не дыша, в мире, построенном на доверии; мире, в котором нет обид.
Есть только Благодарность за то, что есть — здесь и сейчас.

ТАК МАЛО ВРЕМЕНИ ОСТАЛОСЬ,… КАК ЖАЛЬ…

+ 18

Самолет опускает шасси. Аэропорт Орли. И вот она в бесконечной власти, пронизана ветром, земным тяготением и абсолютно свободна от того, что ещё несколько минут назад составляло волнения. Несколько часов, сто десять по трассе и она дома.

Дома. И это лучшее место на земле. Долгожданный запах свежемолотого кофе и лилий. Не спеша идёт по залитой тенью комнате. Предвкушение в преодолении последних шагов перед дверью, за которой она знает, он ждёт. Сердце стучит у горла. Мгновение, когда дверь…
… показать весь текст …

В океане волной рассеивается время… На низком старте — волна накатывает на волну в одной бескрайней мили…

Твой дом живёт, пока в нём есть живое слово.
Это твой корень, фундамент, твоя Душа.

Есть люди, которые за огромные деньги возводят дома-дворцы для небольшой семьи, а после ищут в длинных коридорах уголок для счастья и покоя.

Ты пришла ко мне,
Моя Осень, в ярко-рыжем пальто и берете…
Есть у тебя и палитра, и краска, и кисти…
Ты рисуешь разноцветье осенних рассветов…
И смываешь дождём серые, мутные краски.
Ты рисуешь мне солнце на белом холсте …
И расклеила листья, как марки в парках, подарила
мозаику красок!
Ты вплетаешь в мои косы золотые осени струны…
Чистейшим серпантином воздух, обнимает мой стан
тонкий…
А я пью твой сок янтарный и не напиться…
Улыбаюсь тебе, моя Осень, не жалею любви я и ласок…
Не скупилась и ты… В янтарь и гранат деревья нарядила…
… показать весь текст …

Лелеять
приумножать
минуты
секунды
мгновения Радости!
Одевать
себя в достойные дела
Одевать
в красивые слова чувства
Одевать
Душу в щедрость и милосердие…

Последний шаг, высыпались с неба все снега. И кто-то закроет ворота, идёт весна. Она всегда в душе. Её и будить не надо. Пьянит и манит она…

Я часто бываю за пределами дома, страны. В дороге мне нравится думать о лучшем, вставлять его в /иногда/ грустное настоящее, словно дорогое письмо в щель между порогом и входной дверью.

Слишком много искусства в этом мире. Слишком много рифм в тишине, раздирающем сердце. Слишком много красного… Страсть, она не такая. А, если это последняя страсть? Нет, это не кровь, что рифмуется всегда с любовью. И не огонь, разрушающий мосты за собой. Это верлибр, когда от слёз отяжелевшие веки. Ещё минуту назад он целовал Женщину, она обхватила ладонями его голову или обняла его непослушными руками. Представь себя на их месте: вместе или в одиночку, представь себя Женщиной или Мужчиной, поцелуем или лунным светом. Они просто прощаются, или на финише их отношения? Это трудно представить…
Ведь нам так свойственно надеяться…

А лета осталось несколько дней. Дальше будет другая сказка. Осень принесёт на крыльях снов спокойное утро с капелькой счастья. Варить я буду терпкий глинтвейн и добавлять ложечку удачи. Собирать яблоки рассыпанные с деревьев осенним дождём и ветром в придачу. А пока греюсь в лучах жарких, последних. Ловлю щемящий августа вайб. Со сказочным летом — сладкое время единения.
Утро. Кофе. Август. Тет- а -тет.

Ожидание…
Будет всегда лёгким, когда точно знаешь что ожидаешь, кого и зачем. Невыносимая неопределенность и бесконечность. Сложная — неизвестность. Просто надо знать чего хочешь, и ждать этого будет несложно, а даже очень приятно: как ещё один десерт, ароматный кофе, так как мы точно уже знаем, что нам необходимо, что это точно для нас…

А неизвестное и непонятное?
Может именно это и есть наш неотъемлемый ингредиент, важный компонент или, например, именно тот цвет, который моментально перекрасит нашу жизнь в нечто такое, что будет нам очень подходить…

Меня тошнит от мысли, что Женщина должна жить сплошь непорочной жизнью, когда мужчинам дозволена двойная жизнь: одна порочная другая — нет.

Он ненавидел всеми фибрами души зиму. А зима, похоже, ненавидела его. Хотя, бездомных все ненавидят. Он это давно понял и не обижался. Ведь одно дело обижаться и совсем другое — ненавидеть. Обижаться — это жалеть себя, незаслуженно обойденного, оскорбленного, униженного. А ненавидеть — это с зубовным скрежетом терпеть нечто или кого-то, если не можешь ничего изменить. Можешь — изменяй! И тебе некого или нечего будет ненавидеть. Но в случае с зимой от него ничего не зависело: при всём желании и старании он не мог отменить холод, сырость, серость, пронизывающий ветер… И поэтому просто ненавидел всё это. Терпел изо всех сил. И ненавидел.
Он — бездомный пес мелко дрожал под дверью в подъезд,
надеясь проскочить меж неуверенных ног жильца с первого этажа, возвращающегося домой, как всегда, поздно… А вдруг не заметит, и ему повезет провести эту ночь в сухости и относительном тепле… А если не повезёт?

Пьета напоминает образ Мадонны с младенцем. Только вместо младенца — мёртвое тело взрослого мужчины. Хотя тело Христово совсем не кажется мёртвым — он просто спит, потому что губы у него немного раскрыты. А на лице нет ни страдания, ни мёртвого оцепенения. Просто сон. И Мария тоже не страдает. Она просто смотрит на Христа со cпокойной любовью. И даже если эта любовь печальна — всё равно покоя в ней больше. От этого покоя мне становится временем так же спокойно, а порой жутко.

Насколько это всё далеко от меня, от нас. Такое спокойствие, на которое мы неспособны. А может это оцепенение…