(...) Нет сада вчерашнего и завтрашнего. Есть твой сад настоящего.

В ноябре — ты научилась у деревьев отпускать старое…
В ноябре — ты восхищаешься женственным запахом хризантем…
В ноябре — звёздные, светящиеся ночи переходят в пасмурные дни…
В ноябре — земля пахнет листьями и шаги твои неспешные…
В ноябре — ты готовишь тыквенный суп, шарлотку и глинтвейн…
В ноябре — вечера длинные и уютные в кругу твоей семьи…
В ноябре — огоньки камина заглядывают в твою Душу…
В ноябре — ты читаешь и перечитываешь сказки осени, разбираешь слова на живые буквы, которые создают Чудо прозы.

Осенью деревья в парках присматриваются к людям…
Они собирают их истории и прячут между листьями.

Люди позволяют себе плакать по-разному. Есть люди, которые плачут внутренними слезами, их не видно. Такие слёзы очень болезненны, они не вытекают. Остаются внутри.

Она плачет, когда вспоминает маму, которой нет рядом много лет, плачет, когда уже не выдерживает. Когда в ней прорастает безысходность, как терновник и она чувствует, как колючки-ветви пытаются выбраться наружу и разрывают ей кожу. От боли её слёзы превращаются в дождь…

Такие слёзы, как дождь в жаркий день, после которого дышать можно глубже и легче…

Весной в её городе всегда идёт дождь. Она не любила носить зонт, думая о том, что дождь всё-равно попадёт под зонт… Но сегодня был другой случай, она торопилась, прошла несколько шагов и увидела на мостовой огромный красный зонт. Взяла зонт и держа его обеими руками, как Мэри Поппинс «полетела» по своим делам.

— А можно к вам? — услышала неожиданно со стороны.
Перед ней стоял мокрый, как ливень, парень. Улыбаясь, они бок о бок шли под дождём, а огромный красный зонт хитро подмигивал облачному небу…

Есть одарённые люди, которые рассыпают жемчуг мудрости, чтобы мы не заблудились в мелочах материальных благ и не утопали в зависти и гневе.