Мы — музыканты для дворов и башен,
До самых крыш залитых беднотой.

…Но мир в шелках и блеске нам не страшен.
Ведь небеса — над нашей головой.

Мама, похоже, я наконец повзрослела.
Хлам покидает пределы моей квартиры.
Мама, я стала тем, кем всегда хотела
Быть и дышать в этом странном, но чУдном мире.

Мама, я больше не строю ландшафт из копий,
Не вытворяю чушь, не ломаю пальцы.
Плачу над тем, как сосед свою Галю пропил
И не пытаюсь этого постесняться.

Мама, я стала тише, даже мудрее,
Будто под сердцем с каната гимнаст сорвался.
Не интересно мне, что происходит в Корее —
Я лишь читаю, чего там кто начитался,
… показать весь текст …

Кто сказал, что осень не может быть океаном?
Что деревья не могут гнуться, как мачта в шторм?
Кто сказал, что осень должна быть для всех капканом,
А не поводом вновь заглянуть за пределы форм?

Пусть колышутся листья, как волны о дикий берег.
Пусть во всей атмосфере витает простор Земли.
Волшебство прилетит даже к тем, кто в него не верит.
Если примет нас ветер, то и мы бы его — смогли.

Кто сказал, что осень не может быть океаном,
Пахнуть солью, звучать балладами моряков?
Пусть вода будет рыжей…
… показать весь текст …

У тебя совершенно другие приоритеты:
Утро встретить с улыбкой и Бога благодарить,
Собирать из улыбок цветущие солнцем букеты
и добро для других постоянно, от сердца творить.

Вечерами играть на стареньком пианино
И в семейном кругу слыть шутницею на века,
Потому что совсем не умеешь ты корчить мину
И роптать на судьбу, даже если она нелегка.

У тебя совершенно другие приоритеты:
Юбка в пол, кожа дышит, светом ласкают глаза.
И в карманах всегда для ребенка найдутся конфеты.
Ты сияешь,…
… показать весь текст …

Выскобленные черты,
Вывернутая душа.
Как же волшебна ты.
Как же ты хороша.

Птица с больным крылом,
Но со стальной рукой.
С прочно закрытым ртом
И непростой судьбой.

Девочка ты моя,
Выжженное клеймо.
Эти твои края
Только Господь поймет.
… показать весь текст …

Так оно бывает, что люди лгут.
Даже если клянутся в ином.
Мне как будто к спине приложили прут,
заодно опалив огнем.

Я — машина, бензин для которой — смерть,
но не близких и не друзей.
А теперь…
я бы сам хотел умереть.
И встретиться снова с ней.

Я упал на колени. И мне не встать.
Слишком горький, тяжелый груз.
Я так много хотел бы тебе сказать,
… показать весь текст …