И что почём на рынке отношений?
Кого уволили? Кто грезит повышением?
Почём условность? На каких она условиях?
Равна ли многословность пустословию?
Уместно ли обиды, унижения
Класть на прилавок
Для продаж и обозрения?
А где у вас доверчивость и искренность?
Не завезли?
Боитесь, что зависнет здесь?

Закажите мне вальс, Господин Листопад,
в поселковом оркестре, где Вы — дирижером…
Мне уже никогда не вернуться назад
на осенние танцы в пальтишке дешевом…
проводите меня на аллейный «паркет»
без партнера и даже без бального платья…
перепачканных джинсов и стареньких кед
не стесняйтесь, играйте… прошу Вас, играйте…
Закружите… прощаюсь… кружите еще…
напоите, наполните музыкой поздней…
Этот танец последний тебе посвящен,
недопетая юность, смутившая осень…

Тихо приходит на цыпочках вечера
В гавань забытую музыка светлая.
Слушаю сердцем легко и доверчиво…
Грусть моя нежная…
Даль безответная…

Не стойте под дождем осенним вечером.
Для Вас открыта дверь, трещат дрова в печи.
И если Вам сказать сегодня нечего-
Мы просто рядом посидим и помолчим.

О, Сентябрь — притворщик, улыбка сквозь тучи…
провисающих щек неуклюжая тяжесть…
мы с тобой, как никто, оказались живучи…
хоть и плачем внутри, а по виду не скажешь…
О, Сентябрь, не готовь мне местечко в утиле
и не выкури в облако дымным колечком…
… проходные ветра диких пчел разбудили…
… запевает сверчок, но о нас — ни словечка…
от тебя мне в ладони — серебряный иней…
от меня тебе — свет в золотой канделябр…
видишь, мех посерел на моем палантине…
не оставь к холодам без накидки, Сентябрь…

Тише… разбудишь синиц…
утро ещё не омыто рассветом
первые росы не выпиты ветром
с сонных ланит медуниц…
тиши… увозит трамвай
позавчерашние лица и ливни…
там, за условностью ломаных линий
судеб, вздыхает трава…
Тише… взъерошенный час
хитрой улыбкой смешного повесы
наобещает нам солнечных песен
первых мелодий о нас…